На самом же деле, катавасия с изменением даты не была нацелена даже на тех 28 человек, которые попали под удар — многие из них так и так уже были мертвы, а их семьям, если те оказывались в бедственном положении, Генри VII назначил финансовую поддержку. Даже Джону Глостерскому, сыну Ричарда III. Тут будет уместно напомнить, что и дворянская мелочь, надеясь на королей, не плошала и сама: соседи заключали взаимные договоры, клянясь не оставить семьи погибших и попавших под Акт об опале, не говоря о том, что большинство их были в каком-то родстве с теми, кто оказался на стороне победителя. Те, кто сообразил попросить о помиловании, были помилованы, хотя некоторые и не сразу, а многие — не полностью. Таким образом, можно достаточно уверенно заключить, что провозглашение первым днем правления день до победоносной битвы имело своей целью нечто другое, нежели причинение неприятностей мелким джентри (никто из северных магнатов в этот Акт не попал).

Разумеется, причиной этого странного выверта с датой было то самое право на престол. Во-первых и в-главных, впереди него были дети герцога Кларенса. Своими отменами предыдущих Актов об опале Генри VII сам показал, как легко было сделать то же самое и кому-то другому. Потомкам Кларенса, например. Во-вторых, впереди него были де ла Поли, дети сестры короля Ричарда. В-третьих, ему пришлось отменить “Titulus Regius” из-за перспектив женитьбы на Элизабет Йоркской, которой требовательно ждала изрядная часть его подданных, но это сделало законными наследниками престола и сыновей короля Эдварда, о судьбе которых он не имел никакого представления. Даже Жуан II Португальский имел, по линии Ланкастеров, больше прав на английский трон, чем Генри VII — через дочь Джона Гонта и Бланки Ланкастерской, Филиппу. А Жуан II Португальский был, между прочим, одним из самых влиятельных монархов своего времени.

То есть, проще говоря: если бы Ричард III юридически умер королем, Генри VII не знал бы ни одного спокойного дня, да и не смог бы ничего сказать о своем праве на корону по крови. И совсем другое дело — когда король Генри VII отвоевал «свое» королевство у узурпатора и «так называемого короля». Как показало время, эта довольно наглая фальсификация истории сработала ограниченно — Жуан Португальский не стал активно связываться с заморским кузеном, и ограничился формальным и вялым уведомлением о том, что и у него есть права на тот же трон и ту же корону. А вот свои, домашние претенденты ещё попортят ему крови. Но главного Генри VII добился — он выиграл время. А через десять лет провел через парламент билль, что “no man going to battle with the prince should be attainted”[105].

Был ещё один важный момент, почему Ричарду III нельзя было «позволить» юридически умереть королем, кроме вопроса о престолонаследии. История знает, что иных очень значительных личностей после битвы и ограбления тела «шакалами» узнавали с трудом. То есть, и герцог или король были уязвимы, как и прочие смертные. Более того, далеко в прошлом осталось представление о неприкосновенности королевской особы. Эпизоды были, как минимум, с Вильгельмом Руфусом и Ричардом I, когда их титул спас им жизнь при военном столкновении. Регицид[106] был преступлением, равным государственной измене. Но хоть они и остались, а прецедента никто не отменял. Это важно.

В случае с Ричардом III, была ещё одна тонкость. Как известно, королей хоронят по определенному канону. А на публику выкладывают тела погибших бунтовщиков, чтобы никто впоследствии не мог использовать громкое имя для дальнейших противоправительственных действий. Именно так закончил граф Уорвик. Генри VII было жизненно важно, чтобы в смерти Ричарда III ни у кого не возникло никаких сомнений. С другой стороны — существовал тот самый канон захоронения королей, помазанных на царство, после которого они уже не считались просто обычными людьми. Собственно, к моменту заседания парламента Генри VII уже знал, что то, как он обошелся с телом Ричарда, вызвало определенный негативный резонанс, и не только в Англии. Поэтому его решение объявить себя королем за день до битвы (и утвердить эту дату в парламенте!) было решением гениальным в своей простоте и наглости.

Виртуально воссозданная гробница Ричарда III, какой её построили по распоряжению Генри VII

И до Ричарда III были короли, захороненные без церемоний. Но это не считалось в обществе правильным, и сопровождалось обычно многочисленными мрачными пересудами и утверждениями о чудесах, происходящих на могиле невинно убиенных. Именно поэтому Генри V перезахоронил с почестями Ричарда II, а Ричард III — Генри VI. Наш герой пойдет тем же путем, перезахоронив Ричарда III в довольно импозантной и элегантной гробнице, когда уляжется пыль, и он почувствует себя на троне уверенно.

Король осторожничает