Забавно, что планы на Ричмонда имели все, но все как-то слегка подзабыли, что он уже давно вышел из пацанячьего возраста. В начале 1476 года, ему исполнилось 19 лет. По меркам своего времени, он был уже совсем взрослым мужчиной, с менталитетом взрослого мужчины, и имел своё мнение о том, что ему нужно делать, и чего ему делать не нужно. Возвращение в Англию в его планы не входило. Что в них входило — можно только подозревать, но подозрения эти являются чистейшими домыслами, предупреждаю.

Известно, что сам герцог Франциск Бретонский относился к Ричмонду, который периодически появлялся при дворе герцога, с равнодушной благожелательностью, но без особой привязанности. Чего не скажешь о его супруге, Маргарет де Фуа. Все знают, что именно партия герцогини просто заслоном встала перед планами возвращения Ричмонда в Англию.

Конечно, у семьи де Фуа были веские причины ненавидеть и англичан, с которыми папенька герцогини воевал долго и успешно, и французов, король которых изрядно попортил крови Гастону де Фуа, натравив на него собственного сына и наследника, а потом не допустив к внукам. Но не могло ли сыграть свою роль и то, что герцогиня Бретонская была на год младше Ричмонда, а вот её болезненный муж Франциск был старше её на четверть века? Наследницы, Анны Бретонской, тогда ещё и в проекте не было. Не могли ли молодые люди посматривать друг на друга с симпатией? Как минимум, с симпатией людей, принадлежавших к одному поколению. Могли ли они рассматривать союз, как альтернативу на случай смерти Франциска? Кто знает.

В любом случае, события 1476-го года положили конец дипломатическим спекуляциям, и сделали для всех очевидным, что у Генри Ричмонда есть и своя воля. Что характерно, проявлений этой воли от него, кажется, никто даже не ожидал.

Молодой человек определяется с будущим

В ноябре 1476 года, ко двору Франциска Бретонского прибыл сам епископ Роберт Стиллингтон. Да, тот самый, который в 1483 году вывалил перед всем честным народом скандальные факты о двоежёнстве недавно умершего Эдварда IV. С этим королём у епископа были не самые простые отношения, но он до 1473 года занимал даже пост Лорда Канцлера, и в своих дипломатических миссиях пользовался авторитетом не только духовным, но и государственным. Герцог Бретани, получив известие о том, кто к нему направляется, и зачем, прибегнул к своей обычной уловке — стал жаловаться на болезненное состояние.

Насколько Франциск был мужчиной болезненным на самом деле — вопрос, конечно, интересный. Во всяком случае, его энергии вполне хватало на участие во всех мыслимых и немыслимых интригах в междусобойчиках Англии, Франции и Бургундии. То, что Бретань под его руководством характеризовали «слабым звеном», говорит не о слабости самого герцога, а о его непредсказуемой политике. Договоры он подписывал с надлежащей торжественностью, но редко их выполнял. И всегда, в случае нарушения договора, начинал дышать на ладан.

Наверное, дипломатов смущало, что при этом энергии герцога Франциска вполне хватило на двух жён и одну любовницу, Антуанетту де Меньере, которую он унаследовал от короля Франции в начале 1460-х, и с которой нажил аж четверых детей, узаконив старшего сына.

На 1476 год, Генри Ричмонд стал для Франциска Бретонского скорее докукой, чем потенциальным козырем. Так что, полагаю, особо он уговорам епископа Стиллингтона и не сопротивлялся. И правда, если молодого человека так жаждут заключить в родственные объятия на родине и мама, и сам король, готовый видеть его зятем и пэром королевства, то почему нет. И герцогиня перестанет отвлекаться, и в Бретани снова будет только один граф Ричмонд — сам герцог Франциск.

Да-да, насмешница судьба распорядилась так, что свела в одном месте и в одно время двух графов Ричмондов, титулярного и безземельного. Титулярно, герцоги Бретани были графами Ричмонда с 1136 года, и Франциск этим титулом дорожил, потому что он давал ему возможность использовать короля Англии в качестве щита от короля Франции. А Эдвард IV скрипел зубами, но не мог отказать своему титулярному подданному в помощи.

Забегая вперёд, скажу, что Эдвард поступал мудро. Ричард III, не склонный к компромиссам, задел Франциска, послав к его берегам флот, и поплатился за это немедленно: именно Бретань стала платформой подготовки вторжения Генри Ричмонда в Англию в 1485 году. Забегая вперёд ещё дальше, скажу, что Генри Ричмонд, став королём Генри VII, «отблагодарил» герцога Франциска, сделав графство Ричмонд исключительно собственностью английской короны, и отменив титулярность.

В общем, герцог Франциск вручил Генри Ричмонда епископу Стиллингтону, дал им приличный конвой, и отправил восвояси. По иронии всё той же судьбы, корабль в Англию должен был отплыть из Сен-Мало. Из того самого, куда буря забросила плывущих во Францию Ричмонда и Тюдора несколько лет назад. И который 14-летний Генри облазил, несомненно, вдоль и поперёк. Чем ещё там было заниматься?