Как всегда в моменты, когда власть ещё не перешла от её носителя к наследнику, но сам носитель был уже слишком слаб, чтобы ею пользоваться, в кулуарах началось оживление. Во-первых, со сцены как-то незаметно исчез ответственный за персональные расходы короля Хью Дэнис. Нет, ничего скандального с этим исчезновением не было связано, Дэнис и его новое «приобретение», Эдвард Белкнап, чрезвычайно эффективно пополняли финансы короля. Тем не менее, в январе 1509 года Генри VII перестал подписывать учётные книги Белкнапа, а с 14 января имя Дэниса исчезает из финансовых отчетов по делам в личных покоях короля. На место Дэниса поднялся Ричард Вестон. С одной стороны, Вестон был коллегой Дэниса и был вхож в круг Дадли, то есть с профессиональной точки зрения он мог делать то же, что и Дэнис. С другой стороны, служба службой, но дружбу Вестон всегда водил с аристократами. Да он и сам был аристократом — его брат, Уильям Вестон, был последним приором английского ордена иоаннитов. В общем, партия Ловелла и Фокса при дворе усилилась.

В Ричмонд переехала и леди Маргарет Бьюфорт, привезя с собой весь свой штат и даже свою кровать. Было ясно, что матушка короля перебралась в королевский дворец надолго. Одновременно во дворце обосновался и Джон Фишер, епископ Рочестера, карьеру которому сделала леди Маргарет, по причине чего Фишер сейчас был удостоен чести готовить короля к смерти. Надо сказать, что Фишер отчасти был помешан на вопросе смерти. В те годы переход в мир иной считался, конечно, очень важным моментом, но у Фишера была, например, милая привычка водружать на амвон во время проповеди череп, который он, похоже, таскал с собой повсюду, потому что клал его перед собой и во время парадных обедов. Ко всему прочему, Фишер страшно не одобрял фискальную политику умирающего короля, то есть его душеспасительные беседы с Генри VII больше напоминали резкое порицание беззащитного от слабости человека, чем умиротворяющую подготовку венценосной персоны к смерти. Невольно приходит в голову, не это ли повлияло в будущем на его судьбу. Генри VIII всегда отличался хорошей памятью, а с годами стал и чрезвычайно злопамятным. И не было секретом, что будучи человеком религиозным, он задолго до появления в его жизни Болейнов, горой стоящих за реформацию, не был другом церкви как организации.

Опять же, на совести Фишера осталась информация, что король пообещал провести широкую реформацию своих законов и своих министров, если выживет. Свидетелей их разговорам не было, разумеется, но вряд ли король, уже десятилетие знающий, что он медленно, но верно умирает, вдруг так резко поглупел, что стал торговаться с Господом за выживание. Вообще, несколько позже, когда всплыли детали завещания короля от 31 марта 1509 года, подлинность завещания вызвала сомнение у многих — там было слишком много неточностей и отсутствовали важные для короля моменты. Учитывая, насколько Генри VII бы внимателен к деталям и добросовестен ко всему, что он делал, подобные сомнения вполне имеют право на существование.

Умирать всерьез он начал 20 апреля. Агония, которую можно назвать борьбой со смертью, длилась долгих 27 часов. Наконец в воскресенье, 21 апреля 1509 года, около 23 часов, страдания прекратились, и душа человека, прожившего не самую обычную жизнь, отправилась дальше в свое вечное путешествие, освобожденная от этого немощного тела. Его величество король Англии и Франции, лорд Ирландии, Генри VII, закончил свой земной путь.

Король умер, слуга закрывает ему глаза. Присутствуют: три врача (включая главного, Джиованни Баттисту Боэрио); два духовника (Фишер и Волси); сэр Мэтью Бейкер, когда-то помогший молодому Ричмонду бежать из Бретани во Францию; церемониймейстеры Джон Шарп и Уильям Тайлер; Хью Дэнис и, в качестве главы тайной палаты, Ричард Вестон; лорд главной печати и епископ Винчестерский Ричард Фокс; и, конечно, геральд ордена Подвязки Томас Ризли, который и сделал этот рисунок пером

Король умер, а дальше?

Жизнь короля никогда не начинается с его коронации или даже рождения, и никогда не заканчивается его смертью. В случае Генри VII, это тоже было так, хотя его путь к трону и выглядит цепью случайных событий.

Леди Маргарет Бьюфорт, матушка короля, знала ценность своей родословной и весомость своего приданого в возрасте, когда девочкам ещё положено играть в куклы и капризничать по поводу обязательной каши по утрам. И, судя по её поступкам, она с самого нежного возраста умела слушать и оценивать услышанное.