1503 год стал для Генри VII настолько страшным, что остается только удивляться, как он вообще его пережил — 11 февраля умерла его возлюбленная королева, всего через неделю после того, как родила своего седьмого ребенка, принцессу Катерину, которая тоже почти сразу умерла. Не то чтобы Генри полагался только на Бога и удачу, хотя ему и предсказали, что королева благополучно родит здорового сына и доживет до 80 лет. Нет, он собрал в Ричмонде и хирурга королевы, мастера Роберта, и какую-то очередную звезду от медицины из Плимута. Ничто не помогло. После смерти матери, принц Гарри до конца своих дней возненавидел всякого рода предсказателей и чудотворцев — он был маминым сыном, тогда как Артур был сыном папиным. Несколько дней после смерти жены, Генри VII не выходил на люди, а потом из приватных покоев короля пришли тревожные вести о том, что он сам практически при смерти.

Так могла выглядеть на современной фотографии королева Элизабет Йоркская

Учитывая всё ещё существующую в столице и не только йоркистскую фракцию, ситуация выглядела очень плохо. Поэтому леди Маргарет Бьюфорт поторопилась оставить свое поместье и переехать в Ричмондский дворец, откуда она приняла все дела более или менее в свои руки. Разумеется, не прямо — это было бы неслыханно. Но вокруг короля были его вернейшие (Ричард Вестон, Джеймс Брейброк, Пирс Барбур, бретонец Франциск Марзен и паж Уильям Смит, все под руководством Хью Дениса и контролем леди Маргарет), а связующим звеном между двумя дворцами был Артур Плантагенет, внебрачный сын Эдварда IV, которого королева несколько лет назад приставила к принцу Генри, чтобы тот учился у дяди благородству и удивительной деликатности, которая была этому человеку свойственна. Что касается лечения короля, то все решения принимала леди Маргарет, и лекарства заказывала тоже она.

И уже через месяц был отдан приказ почистить королевские луки, и в конце марта король наградил главного псаря Стратфорда за особо удачную охоту. Более того, в начале апреля в Англии рассматривался вопрос, не стоит ли жениться на Катарине Арагонской самому королю. Мысль, почти наверняка, принадлежала леди Маргарет, но тут уж взвилась Изабелла, написав, что ни за что в мире не согласится на эту дурную идею. Тем не менее, их католические величества очень хотели привязать английского короля к своей политике, и предложили ему в жены племянницу Фердинанда, вдову короля Неаполя. Судя по всему, самого Генри VII женитьба не слишком интересовала — послов к Джиованне он послал только в 1505 году, но хотя они и подтвердили красоту кандидатки, всё-таки так на ней и не женился.

А в конце июня, он лично провожал свою уезжающую в Шотландию дочь Маргарет до Колливестона, где леди Маргарет Бьюфорт, официально расставшаяся с мужем несколько лет назад, в 1499 году, жила более или менее постоянно. Леди Маргарет давно готовилась к этому визиту, обустроив для гостей удобные апартаменты общей стоимостью в 450 фунтов, но всё равно сопровождение королевской дочери туда не уместилось, менее важные придворные расположились в соседнем Максей Кастл. Грядущую свадьбу отмечали в Колливестоне чуть ли не две недели, если даже не больше. В конце концов, леди Маргарет теперь занимала место главной леди двора, и была матриархом семьи. Причем, между ней и покойной королевой было полное взаимопонимание относительно того, что внучка леди не должна повторить её судьбу, вступив в роль жены и матери рано и не подготовленной.

Чего леди не ожидала, начиная осенью 1502 года подготовку к грядущим торжествам, так это вдовства сына, и того, что их общий друг и надёжный защитник интересов, сэр Реджинальд Брэй, умрет тем же летом, практически в дату свадьбы принцессы Маргарет и короля Шотландии.

А почти одновременно с королевой умер архиепископ Кентерберийский, Генри Дин. Король не научился его ценить, хотя, возможно, впоследствии и жалел о том, что преемник Дина, Уильям Уорхэм, не имел его дипломатических талантов, интеллекта, и спокойного характера.

После лета 1503 года, жизнь Генри VII всё интенсивнее становилась жизнью очень одинокого, не имеющего друзей и не умеющего расслабиться человека. Он параноидально защищал своего единственного оставшегося сына Гарри от жизни, не разрешая ему вести ту активную жизнь, которую атлетический сложенный и помешанный на спорте парень вести хотел бы, и обустроив его спальню так, что туда можно было попасть только через покои короля. Он был намерен обеспечить девственность Гарри как минимум до 17 лет, потому что не уставал корить себя за то, что позволил Артуру истощить себя интимными отношениями в слишком молодом для этого возрасте. Здоровье короля становилось всё хуже, характер — все жестче. Что самое страшное, вокруг него практически не осталось людей, которым он мог и смел бы доверять.

Король начинает менять приближенных