Читаем Генри Морган полностью

Тем временем Морган продолжал осваиваться на новом для него поприще. Дни его в основном были заполнены рутинной работой, связанной с изучением отчетов о состоянии острова и нужд его жителей. 26 апреля (6 мая) лорд Воан и ассамблея Ямайки, собравшаяся в Сантьяго-де-ла-Веге, рассмотрели 45 актов, законов и уставов по улучшению социальных и экономических отношений в колонии. В частности, предусматривались меры по сохранению поголовья крупного рогатого скота; улучшению управления сервентами и упорядочению отношений между ними и хозяевами; предотвращению ухода моряков с кораблей в поисках спиртного; усилению надзора за африканскими невольниками; формированию милицейских сил; восстановлению и поддержанию в надлежащем порядке дорог на всем острове, особенно тех, что ведут к церквям и рынкам; предотвращению мошенничества со стороны производителей и продавцов рома; минимизации убытков от возможных пожаров; установлению денежных курсов; регулированию цен на мясо в розничной торговле; регулированию действий шерифа во время проведения казней; недопущению торговли спиртными напитками лицами, не имеющими на это лицензии; недопущению пьянства, богохульства и ругани в общественных местах; суровому наказанию за кражу лодок, каноэ, барок и иных судов в любой части острова; недопущению судебного преследования лиц по внешним долгам в течение пяти лет после их прибытия на Ямайку; сохранению саванн и небольших плантаций; учреждению верховного суда в Сантьяго-де-ла-Веге и т. д.

Довольно скоро отношения между «интеллектуалом» лордом Воаном и «грубияном» Морганом ухудшились, а потом и вовсе стали враждебными. 4 (14) мая ассамблея Ямайки проголосовала за то, чтобы губернатор имел постоянную резиденцию в Сантьяго-де-ла-Веге (Спаниш-Тауне), а генерал-лейтенант — в Порт-Ройяле. При этом лорд Воан должен был получать ежегодное жалованье в размере двух тысяч фунтов стерлингов. Никаких надбавок для его светлости не предусматривалось; одновременно «сэру Генри Моргану за его доброе служение стране» назначили ежегодное жалованье в размере 600 фунтов стерлингов, но только на период его вице-губернаторства. Преемники сэра Генри такой привилегии не должны были иметь. Через два дня постановление ассамблеи было подтверждено Советом Ямайки.

18 (28) мая лорд Воан написал госсекретарю сэру Джозефу Уильямсону письмо с сообщением о текущих делах. Письмо он решил передать «через их общего друга сэра Томаса Линча, которого он будет теперь всегда так называть, поскольку весьма доволен его благоразумным правлением и ведением дел». В письме отмечалось, что сэр Томас лично расскажет госсекретарю о том, что случилось на Ямайке после прибытия Воана на остров, «о несчастном кораблекрушении сэра Генри Моргана и потере грузов Его Величества, вызванных непрофессиональным управлением и умышленным нарушением его [Воана] точных письменных предписаний, о его [Моргана] поведении и слабости, проявленной на заседаниях ассамблеи; каковые, наряду с другими глупостями, так надоели ему [Воану], что он совершенно устал от него».

Губернатор полагал, что для пользы королевской службы Моргана следовало бы отстранить от выполнения обязанностей. Разделение полномочий между губернатором и вице-губернатором, по мнению Воана, стало причиной постоянных склок и вредит делу. О «дурном поведении» Моргана губернатор написал всем министрам двора, «надеясь, что Его Величество и Его Королевское Высочество будут этим весьма возмущены». В конце своего письма лорд Воан отметил, что было бы неплохо, если бы король внес поправку в губернаторские полномочия, разрешив ему в случае отъезда или приближения смерти назначить себе «достойного преемника», каковым мог стать «скорее сэр Томас Линч, нежели кто-либо иной».

В августе близ мыса Негр ил, что у западной оконечности Ямайки, появился корабль флибустьерского капитана Джона Эдмундса. Последний решил «завязать» с пиратским прошлым и сдаться властям острова, но хотел иметь гарантии того, что его амнистируют. Через своего приятеля Уильяма Крейна капитан связался с Морганом. 25 августа (4 сентября) сэр Генри написал Эдмундсу ответное послание, заверив капитана, что «ему окажут весьма любезный прием в любом порту и г-н Крейн нарочным сообщит ему, что ему предоставят столько привилегий, сколько он может ожидать от написавшего сии строки».

В начале осени губернатор отправил в Лондон очередную жалобу на своего заместителя. В письме госсекретарю Уильямсону, датированном 20 (30) сентября, лорд Воан отмечал, что, согласно показаниям капитана Напмена, «истинной причиной» крушения корабля «Джамайка мерчент» был сэр Генри Морган. С каждым днем Воан «все больше убеждался в неблагоразумности и непригодности» Моргана заниматься гражданским управлением. По его словам, сэр Генри «так уронил себя и свой авторитет в Порт-Ройяле, предаваясь пьянству и азартным играм в тавернах», что губернатор готов был сам отстранить его от управления делами «ради репутации острова и безопасности этого места».

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное