Читаем Гений зла Гитлер полностью

На совещании высших офицеров вермахта у Гитлера он не присутствовал, но был информирован о планах Гитлера графом Хоссбахом, адъютантом фюрера. Бек нашел их «преждевременными» и, когда ему предложили разработать операцию по вторжению в Чехословакию, высказался уже более открыто.

Он полагал, что у Германии недостаточно сырья, что ей не хватает оружия, что ее танковые войска организационно не готовы к реальной войне и что предполагать, что Англия и Франция не вмешаются в конфликт, – абсурд.

Начиная с мая 1938 года он буквально бомбардировал Гитлера докладными записками, в которых говорил, что у Франции – превосходная армия, что договор, заключенный в 1937 году между Германией и Японией, в военном смысле совершенно бесполезен, ибо для действенной помощи договаривающиеся стороны слишком далеки друг от друга географически, и что недооценивать Англию очень и очень опасно.

Собственно, Людвиг Бек не оспаривал идею завоевания жизненного пространства в Европе – он только полагал, что действовать тут следует осторожнее, ибо «длительной войны Германия не перенесет». Свою точку зрения он подкрепил детальнейшими расчетами, которые и представил на рассмотрение фюрера.

Дискуссия со специалистом не входила в число тех методов, которыми Адольф Гитлер приближался к истине, – он предпочитал озарения.

В середине августа 1938 года Людвиг Бек перестал быть начальником Генштаба.

IV

В мемуарах Шпеера есть интересный эпизод: он как раз закончил переделку резиденции Гитлера, встреченную одобрением фюрера, который и показал работу Герингу. Тот немедленно загорелся и захотел нечто подобное и для себя.

Шпеер осмотрел то, что было уже устроено у Геринга, и пришел к выводу, что тому больше нравились анфилады темных комнат с эдаким готическим интерьером, чем большие открытые пространства, предпочитаемые Гитлером. Но когда он заговорил об этом со своим новым клиентом, тот и слушать не захотел – нет-нет-нет, у него «должно быть все, как у фюрера».

Герман Геринг был в то время могущественнейшим человеком Германии – главой Люфтваффе, хозяином германской экономики, вторым разве только после самого Гитлера – и тем не менее он норовил имитировать вкусы своего фюрера даже в том, как устроить себе жилье.

Власть Гитлера уже стала чем-то сакральным – все споры между вермахтом и СС, между госаппаратом и партийной бюрократией, между различными родами войск, сражавшимися за квоты в распределении человеческих и материальных ресурсов, – все это могло быть разрешено только им, верховным арбитром во всех вопросах. Карьеры делались на исполнении его желаний, он мог вознести в недосягаемые небеса – и он же мог с этих небес и обрушить, и получалось как-то так, что даже такой человек, как Геринг, и то не рисковал высказывать собственное мнение.

Вместо этого он его менял.

Так получилось с устройством резиденции – как мы знаем от Шпеера. И совершенно так же получилось и с «судетским вопросом». Герман Геринг в принципе был согласен с Людвигом Беком, но поскольку фюрер думал иначе, Геринг свое мнение поменял и согласился с фюрером.

Похожую позицию заняли и генералы. Бек, подавая в отставку, надеялся вызвать на это и других. В доброй старой Пруссии офицеры на высоких постах по долгу службы были обязаны высказывать свое профессиональное мнение даже под угрозой увольнения, и предложенная массовая отставка в принципе могла оказать влияние даже на прусских королей.

Но в 1938 году примеру генерала Бека никто не последовал.

Началась подготовка к вторжению в Чехословакию, вне зависимости от возможной реакции держав на западных границах Рейха. Это был очень серьезный шаг. Вплоть до 1938 года Гитлер действовал в рамках широкого национального консенсуса – против установок Версальского договора выступала буквально вся страна.

Аншлюс ставил на карту многое, но не все. Германия, в конце концов, просто пыталась осуществить для немецкого народа тот самый принцип национального самоопределения, которым воспользовались прочие народы Австро-Венгрии. И никакого сопротивления в принципе не ожидалось.

Но сейчас, к августу 1938 года, все было иначе – предстояло выступить против суверенной страны, имеющей оборонные соглашения и с СССР, и с Францией. Применение силы означало бы войну, что совершенно определенно было «шагом в неизвестность». И Людвиг Бек, и Герман Геринг нервничали не зря, случиться могло что угодно.

И как раз в этот момент возникла «инициатива Чемберлена».

V

Гитлер в это время перестал воспринимать тревожные сигналы, приходящие из-за рубежа. Когда адмирал Канарис, глава военной разведки, известил его, что итальянцы очень советуют снизить вероятность возникновения конфликта, фюрер от него отмахнулся. Он сказал, что знает, в чем дело, – дуче-то всей душой с ним, но «ему мешают его слишком осторожные генералы».