Читаем Гении и прохиндеи полностью

Но Солоухин стоял на своем , и утвердиться в этом ему помог весьма любопытный эксперимент, проделанный им. У него были душевные друзья Миша, Ваня, Володя, Толя, Петя, Андрюша и Егор. Он им сказал: "Все вы известные писатели, то есть одаренные, талантливые люди. Все вы издали много книг романов, повестей, стихов. Все вы - кто лауреат, а кто и Герой социалистического труда." Друзья, побрякивая медалями, послушно кивали головами, подтверждали: да, мы талантливые люди. "А теперь..." Обращаясь к каждому персонально, экспериментатор спросил, мог ли кто из них в двадцать лет написать "Тихий Дон" или хотя бы только начать роман, в котором более двухсот персонажей". (Мракобес с калькулятором Семанов подсчитал, что их 827). Герой труда Миша прямо ответил: "Я не мог бы. Я тогда стихи писал в стенгазету." "А я в этом возрасте, кажется, и считать не умел до двухсот", -признался лауреат и мультиорденоносец Ваня. "В восемнадцать лет я уже напечатал в газете "Ленинец" заметку, - сказал Герой Володя. -Как сейчас помню она кончалась словами "Пусть живет и здравствует наш великий советский народ! Отрицательно ответили и остальные подопытные таланты. Да, ни у кого из них в двадцать три года, как у Шолохова, не вышла первая книга своего "Тихого Дона". Не вышла и в тридцать пять, когда Шолохов закончил эпопею. Не вышла и в шестьдесят пять. Вот видите, сказал беспощадный экспериментатор, а ведь у вас столько высоких наград! И вывод его таков: не мог тот вешенский Миша, Герой социалистического труда, превзойти московского Мишу, ведь, тоже Героя. Никак не мог. Не положено!.. С тех пор Толя, Ваня, и Петя умерли, не оставив нам ничего похожего на "Тихий Дон". Остальным сейчас 70-80 пет. Печально. Но я бы такой эксперимент провел несколько иначе. Задал бы другого рода вопросы. Шолохов стал самостоятельным человеком в пятнадцать лет. В ранней юности участвовал в Гражданской войне, был прокомиссаром, побывал в плену у махновцев, отпустили по молодости, потом в погоне за куском хлеба работал в Москве грузчиком, каменщиком, делопроизводителем. Кто из вас, Миша, Ваня, Володя, Толя, Петя, Андрюша, Егор, уж если не таскал кули на Ярославском, то хотя бы поработал делопроизводителем? Начав в Москве довольно активно печататься, издав две книги, горячо поддержанные классиком того времени Серафимовичем и благожелательно встреченные критикой, девятнадцатилетний Шолохов вдруг возвращается в родную станицу, где его вовсе не ждали блага Ясной Поляны или хотя бы Малеевки, и всю жизнь живет там. Его посылали на Международный конгресс в Париж, ему предлагали пост главного редактора "Нового мира", руководителя Союза писателей СССР, а он отвечал: "Да я бы с удовольствием, только вот билет на поезд до Ростова уже взял. Как нибудь в другой раз..."И так пятьдесят лет. Вы все, кроме Андрюши, тоже родились не в Москве и не здесь начинали свой литературный путь, но как только стали писателями, тотчас рванули в столицу к редакторским креслам, секретарским постам, казенным квартирам и будете жить здесь до конца дней, имея под Москвой свои Ясненькие Лужайки. Так не кажется ли вам, Миша, Ваня, Володя, Толя, Петя, Андрюша и Егор Александрович, что уже одно это показывает, до чего ж необычным человеком был Шолохов, что он особой, не той, что вы, породы и всегда шел по жизни своим, только ему предназначенным путём, с самого начала глубоко понимая характер и огромность своего дара?

По воспоминаниям современников, как мы знаем, совсем молодой Шолохов отказался от двукратного повышения гонорара за "Тихий Дон". А позже ни одну премию он не оставил себе : в 1941 году Сталинскую премию первой степени за "Тихий Дон" перечислил в Фонд обороны, в 1960 году Ленинскую премию за "Поднятую целину" отдал на строительство новой школы в станице Каргинской, где родился и жил до женитьбы, в 1965 году Нобелевскую премию пожертвовал на строительство больницы в Вешенской. А еще в 30-м году, как пишет Левицкая, Шолохов дал одному колхозу денег на трактор. Притом ведь он далеко не всегда купался в золоте . Так, вскоре после того, как подарил трактор, уже будучи прославленным автором двух книг "Тихого Дона", писал Левицкой 19 ноября 1931 года: "Влез я в долги, заимодавцы мои меня люто терзают. А я настолько беден, что не имею денег даже на поездку в Москву..."Вы, Миша, Ваня, Андрей Андреевич и остальные друзья Солоухина, отказывались ли от повышения вам гонорара как Героям и лауреатом? А как употребили свои Ленинские да Государственные? Где построенные вами школы и больницы? Кому вы подарили трактор, бульдозер или трехколесный велосипед? Был слух, что Виктор Астафьев, в своё время в очередном приступе злобности объявивший друзьям, что день смерти Шолохова будут счастливейшим днем его жизни, из Госпремии подарил яслям в Овсянке три французских фигурных соски для младенцев. Не удивлюсь, если подтвердится.