Читаем Гений полностью

– Ну, как-то же придется назвать.

– Зачем?

– Потому что все должно лежать по полочкам.

– Обойдутся и без полочек.

– Ты хоть понимаешь, что выставку провалишь к чертям собачьим?

– Я не ради денег стараюсь.

– «Я не ради денег стараюсь…» – передразнила Мэрилин и откинулась на спинку стула, утирая губы. Мэрилин ест, как узница нацизма. Быстро, словно боится, что отберут. И отваливается от стола не потому, что наелась, а потому что радуется – успела. Восемь родственничков быстро научат, как защищать свою миску.

– Ты никогда не научишься расставаться с любимыми картинами и милыми штучками, Итан. Так нельзя.

– Почему нельзя? И потом, они не любимые. И не милые. Ты их вообще видела?

– Видела.

– Они не милые.

– Наверное, такие картинки Френсис Бэкон рисовал, когда его оставляли в школе после уроков за плохое поведение. Ладно, не слушай меня, солнышко. Я просто завидую, ты столько денег заработаешь. Ты будешь доедать?

Я отдал ей тарелку с салатом.

– Спасибо. Я слышала, Кристиана вышла на тропу войны?

– Пришлось ей отказать. Не очень красиво, конечно, но что поделаешь…

– Перестань. Ты не виноват. Я ведь когда-то была ее агентом. Это я ее открыла.

– Да что ты говоришь? – Вот это точно враки.

Мэрилин пожала плечами:

– Я нашла ее у Джеффри Манна. Он ее не раскручивал, так что пришлось открывать Кристиану по второму разу.

– То есть ты ее украла.

– Разве взять на время – это воровство?

– Я ей предложил назначить другой день, но она и слушать не хочет.

– Ничего, перетопчется. Кто-нибудь ее подберет. Так всегда бывает. Она, кстати, мне звонила.

– Неужели?

– М-м-м. Спасибо большое! – Мэрилин приняла от официанта блюдо с жареной уткой. – Ага, и вылила на меня все свои идеи. Ну, насчет этих льдов. Я сказала: благодарю покорно, кушайте сами. На фиг мне это надо, выключать кондиционеры, чтобы ее тут удар хватил на почве переживаний из-за глобального потепления. Совсем с ума сошла. Мне же продавать что-то надо.

– Она раньше хорошо писала.

– Все они поначалу неплохо пишут. Пока художник голодный, он рисует так, чтобы его хвалили критики. А стоит его похвалить, он сразу же решает, что можно насрать в баночку, и это будет искусство.

Я напомнил ей, что Пьеро Мандзони и правда продавал баночки с собственными экскрементами.

– Так то когда было! – ответила Мэрилин. – Сорок лет назад это считалось открытием. А сейчас это просто говно.

Основную идею я уловил. Виктор Крейк не вписывался ни в какие рамки. И тут от меня зависело, понравится он публике или нет. Большую часть работы галериста составляет творческий процесс создания правильного контекста, в котором должен подаваться художник. Каждому хочется со знанием дела поговорить об искусстве с друзьями. Как иначе объяснить, почему карандаш и моток бечевки ушли с молотка за полмиллиона долларов?

Теоретически, работка – не бей лежачего. Все, что нужно, можно просто придумать. Что бы я ни придумал – будто Виктор мыл посуду в ресторане, был в цирке гимнастом или наемным убийцей на пенсии, – никто меня за руку не схватит. Но я решил, что окончательно заинтригую публику, если вообще про него ничего не расскажу. Тайна Виктора Крейка. Пусть люди сами придумывают, что хотят. Пусть приписывают ему надежды, мечты, страхи, желания. Наши картинки станут тестом Роршаха. [13]В принципе, это верно для любого настоящего произведения искусства. И все же мне казалось, что именно галлюциногенная работа Крейка, ее масштаб, ее всеобъемлющая мощь должны каждым зрителем восприниматься по-своему. И порядком смущать умы.

Так я всем и отвечал в день открытия:

– Не знаю.

– Если честно, мы не в курсе.

– Хороший вопрос. Еще бы знать на него ответ.

Или:

– А вы как думаете?

Новичка на открытии выставки отличить легко. Он всем интересуется. Галеристы вообще по сторонам не смотрят. Они приходят выпить вина, погрызть крекеров и поговорить о взлетах и падениях общих знакомых.

– Очуметь, – сказала Мэрилин и поставила стаканчик обратно на стол.

– Спасибо.

– Ты подарок мой заметил?

– Где?

– Да вон же, балда, – она кивнула на высокого красивого парня в хорошо сшитом костюме.

Вот это да. Я знал, что Мэрилин дружит с Кевином Холлистером, он был однокашником соседа по комнате в общежитии ее бывшего мужа. Гарвард, три ученые степени в лучших университетах Штатов (все из «Лиги плюща», [14]разумеется), удар, гол – и он получает непыльную и высокооплачиваемую работу прямо по окончании учебы. С тех пор он неуклонно двигается вверх по карьерной лестнице. Живет припеваючи. У него свой инвестиционный фонд, называется «Даун-филд».