Читаем Генералы подвалов полностью

Настя закрыла за ним дверь и снова подумала, что странным образом изменился Юрий Федорович после посещения отцовского кабинета. Она подошла к компьютеру, пощелкала мышкой, но ни один из запертых файлов не открывался. Калмыков не снял пароли. Наверное, так и нужно, ведь работа их продолжается, так что напрасно она психует, это все теперь не имеет никакого значения.

Калмыков сдержал слово. На следующий день все тягостные проблемы были решены. Настя, поговорившая на эту тему по телефону со множеством людей, была в курсе, каких денег стоило фирме, теперь уже калмыковской, – сделать все за один день.

Утром она съездила с Юрием Федоровичем за свидетельством о смерти, потом он отвез ее домой, сказав, что все остальное будет сделано по высшему разряду, и еще раз удивил ее своей странной бодростью. Он не мог скрыть ее даже за выражением глубокой печали, которую пытался демонстрировать на людях.

Насте казалось, что время стало сжиматься. Она и не заметила, как снова наступил вечер. Раньше за день она столько успевала, он тянулся бесконечно, а теперь… Поездила по городу в машине Калмыкова, вернулась домой, застав маму на кухне с подругой Ветой, естественно, за бутылочкой вина, посидела с ними с полчасика, взглянула на часы – мать честная! Почти ночь.

– А ты взрослеешь, Настенька, – заметила Вета, молодящаяся женщина лет под сорок, – прямо на глазах.

– Да что ты, – возразила мама, – она совсем еще ребенок. Я-то знаю.

– Не скажи, не скажи, Раечка. У нее такое выражение лица… Просто взрослая барышня.

Настя терпеть не могла, когда ее обсуждали прямо при ней, и молча ушла в свою комнату. Включила компьютер, но что с ним делать, не имела понятия. Не играть же, в самом деле. И не потому, что траур в доме, это все условности, нет, просто Warcraft вдруг показался ей совершенно пустым, не стоящим траты времени занятием. Игрушка для тупиц.

Она пошла в папин кабинет, снова помудрила с «Маком». Ничего интересного. Ну, записная книжка, какие-то схемы, списки – ничего заслуживающего внимания. Уже собираясь вернуться на кухню, чтобы как-то поддержать маму, Настя решила посмотреть, сколько места осталось на жестком диске. Вывела на экран схематичное изображение винчестера и даже выпрямилась вне себя от изумления. Диск был практически пустой. Если не считать нескольких мегабайт, занятых программами и крохотными по объему заметками, которые она сейчас видела, на диске не было ничего. Раньше, она точно это знала, компьютер был забит почти под завязку, отец даже говорил, что нужна более мощная машина, что работа тормозится. Значит, это Калмыков постирал все? Кто же еще? Или отец сам разгрузил? Черт их разберет.

Она стала одну за другой проверять дискеты, выглядывающие из пластмассовых стеллажиков. Половина их оказалась девственно чистой, половина заполнена какими-то расчетами, причем, как поняла Настя, столетней давности.

Правда, в машине еще оставались несколько запертых файлов, но количество информации все равно было мизерным.

***

Следующие три дня промчались как один сумасшедший миг. Подготовка к похоронам, сами похороны на Богословском, отец в огромном пугающе роскошном гробу, толпа полузнакомых и вовсе незнакомых людей с одинаково хмурыми лицами, потом поминки в квартире у родителей папы – все с той же невеселой толпой, которая, однако, как это всегда бывает, к концу вечера расслабилась от немалого количества водки и перешла в разговорах от воспоминаний к обычным своим темам – работа, дети… Где-то прошелестел первый стыдливо приглушенный анекдот, звякнул сдавленным смешком. Обычные поминки, очень даже обычные.

– Доигрался Аркадий, – вдруг услышала Настя, идя из комнаты на кухню. В прихожей одевались два господина совершенно одинаковой наружности. В хороших костюмах, коротко стриженные, лет пятидесяти, один совершенно лысый, второй – брюнет без единого седого волоса, американского какого-то вида. – Допрыгался парнишка. Эх, молодежь. Куда лезут, куда?

Настя не поняла, который из них говорил, оба стояли к ней спиной и натягивали плащи. С самого утра непрерывно моросил дождь.

– А хороший из него мог бы получиться партнер. Хороший. Да только слишком уж грамотный.

– Да. Мало людей правильных, мало.

Дверь за странной парой закрылась. Господа в плащах исчезли по-английски, не попрощавшись.

Неприятным холодком обдали Настю их слова. Вроде ничего особенного не сказали господа в плащах, но сами интонации, увесистая многозначительность каждого слова. Чего-то они недоговаривали. Чего-то очень важного.

Почему-то Насте вспомнился почти пустой хард-диск папиного компьютера. Видимо, не все им с мамой известно. Или – она бросила взгляд в сторону кухни, где мама, уединившись все с той же Ветой, пила водку, – или мама знает. Но молчит? Что-то с папой не так. А что?

***

– Ма, слушай, а что это были за люди, там, у бабушки?

– Какие люди?