Читаем Генерал в Белом доме полностью

В своей антиинфляционной политике Эйзенхауэр пытался ограничить и военный бюджет. Ларсен был свидетелем разговора между президентом и министром обороны Вильсоном. Президент категорически заявил министру, что тот должен укладываться «в рамки бюджета любой ценой». Президент был непреклонен. «Ни одного цента больше. Вы понимаете? Ни при каких обстоятельствах!»[872].

Стремление сохранить сбалансированный бюджет требовало колоссальных усилий и порождало сложнейшие проблемы. Джозеф Додж, главный распорядитель по вопросам бюджета в администрации Эйзенхауэра, заявлял, что попытки сбалансировать доходы и расходы и само «столкновение с этими проблемами-близнецами вызывают жестокую головную боль»[873].

Перед сложнейшими экономическими вопросами пасуют профессионалы-экономисты, во всяком случае, их противоречивые рекомендации никогда еще не помогли ни одному правительству выбраться из трясины экономических проблем. Эйзенхауэр умел подбирать толковых советников и руководить ими. Его главным советником по экономическим вопросам был профессор Колумбийского университета Артур Бернс. Нельзя сказать, чтобы рекомендации Бернса были более успешными, чем у его ученых коллег, ходивших в советниках у других президентов, но Эйзенхауэра они вполне устраивали. Предложения и выводы советника импонировали ему в первую очередь тем, что в них все было четко и ясно. Однажды после очередного доклада Бернса Эйзенхауэр заявил ему: «Артур, Вы были бы прекрасным начальником штаба за океаном во время войны»[874].

Не всегда, правда, помощники президента оправдывали то доверие, которое им оказывал Эйзенхауэр. Милтон был прав, когда говорил, что президент был «очень лоялен к своим помощникам» и, может быть, чрезмерно «полагался на них»[875].

Особое место среди большого штата советников, помощников и консультантов Айка занимал Шерман Адамс. После завершения избирательной кампании 1952 г. Эйзенхауэр, покоренный точной, четкой работой Адамса, сказал ему: «Будьте начальником моего штаба». По свидетельству ряда авторов и людей, близких к Белому дому, Адамс был уникальным явлением для аппарата президента на протяжении всей истории страны. Никто и никогда еще из лиц подобного ранга не сосредоточивал в своих руках столько власти, как Адамс. Эйзенхауэр любил, ценил и полагался на него. Однажды, обращаясь к Даллесу, президент сказал, показывая на приближающегося «начальника штаба»: «Фостер, вот идет моя совесть!»[876]. И это соответствовало действительности.

Адамсу не повезло. Он получил грошовые подарки от одной фирмы, что стало достоянием гласности, и в 1958 г. ему пришлось уйти в отставку по обвинению в коррупции. Не желая создавать осложнений для Эйзенхауэра, Адамс принял это решение, несмотря на то что президент готов был защитить его, используя весь свой авторитет. «Степень болезненности любого скандала часто зависит от того, насколько умело он обыгрывается политическими противниками»[877], – не без оснований писал журнал «Тайм», комментируя увольнение Адамса в отставку.

По свидетельству Ричарда Никсона, «одним из самых тяжелых решений для Эйзенхауэра было решение об отставке… Шермана Адамса»[878].

Эйзенхауэр предлагал одни антиинфляционные мероприятия, демократы – прямо противоположные. Все это свидетельствовало о том, что в принципе никто не знал, что можно противопоставить инфляции, кризисному падению производства, росту безработицы. Каждый новый бюджет министра финансов Хэмфри встречался в штыки демократическим большинством конгресса. Комментируя один из бюджетов Хэмфри, демократы заявляли, что предлагаемая администрацией система налогов вызовет «депрессию, от которой волосы встанут дыбом»[879].

Критика в адрес финансовой политики Эйзенхауэра раздавалась не только со стороны депутатов оппозиционной партии в конгрессе. Его резко порицали и многие республиканцы. Произошел даже семейный раскол: брат Эйзенхауэра Эдгар публично выступил с резкой критикой очередного бюджета. На первой же пресс-конференции журналисты не преминули спросить президента, как он относится к критике своей финансовой политики со стороны брата. Эйзенхауэр быстро ответил: «Он критикует меня с пятилетнего возраста»[880].

Ответ был удачен и вполне удовлетворил журналистскую братию, умеющую ценить юмор. Но он ни на йоту не продвинул решение экономических проблем, с которыми сталкивалась администрация Эйзенхауэра.

Война в Корее явилась определенным стимулом для развития военно-промышленных отраслей американской экономики и тем самым способствовала смягчению кризиса 1948—1949 гг. Новое кризисное падение производства охватило 1953—1954 гг. В 1957—1958 и 1960—1961 гг. Соединенные Штаты вновь пережили экономические кризисы. Если не учитывать высоких темпов экономического производства в 1950—1952 гг., вызванных войной в Корее и охвативших в первую очередь военное производство, то за 1953—1961 гг. прирост промышленного производства составил в среднем только 2, 3% в год.