В подготовительный период особую сложность представляли собой разведка позиций УР, скрытность сосредоточения массы артиллерии на участках прорыва, разрушение долговременных сооружений. Если сложность решения этих задач при прорыве УР по сравнению с прорывом обычной полевой обороны очевидна, то в данном случае следует еще учитывать почти трехлетнюю стабильность фронта. Это означало тщательность маскировки противником своей системы обороны, ее фортификационного оборудования, наличие исключительно продуманной системы огня. В этой обстановке всякое обнаруженное противником увеличение интенсивности передвижений наших войск вблизи от линии фронта грозило потерей внезапности.

Разведка системы обороны финских войск на Карельском перешейке велась на протяжении длительного времени. С этой целью еще в начале мая 1944 года под руководством штаба артиллерии фронта в полосах предполагаемого наступления развернулась деятельность всех видов артиллерийской разведки.

Ведение разведки усложнялось обилием лесных массивов, которые облегчали противнику маскировку своих долговременных сооружений, боевых порядков артиллерии и минометов. В разведке общей системы финской обороны и особенно ее глубины, как всегда, решающая роль принадлежала воздушной разведке. Удалось установить, что основой обороны Карельского УР к лету 1944 года явилась не первая полоса обороны и не бывшая линия Маннергейма, а вновь созданная между ними в 1942–1944 годах вторая полоса долговременных укреплений.

По замыслу командования 21-я армия должна была действовать на главном выборгском направлении. Ей нарезалась узкая полоса прорыва, зато она располагала 60–80 процентами всех сил и средств, сосредоточенных для удара по противнику.

Подготовка к наступлению велась (и это в условиях белых ночей) полным ходом, шла переброска войск, техники, материальных средств, но внешне все выглядело как обычно – буднично и спокойно. Сказывалась высокая обученность и дисциплинированность войск.

Соединениям и частям 23-й армии под командованием А. И. Черепанова и её артиллерии предстояло действовать на вспомогательном направлении. Она получила задачу – прочно оборонять занимаемый рубеж; в период прорыва 21-й армией первой полосы активными действиями сковать противника. В дальнейшем, приняв 97-й стрелковый корпус 21-й армии и вводя в сражение свой 98-й стрелковый корпус, должна была развивать прорыв на Кекрола и Мусталово. К началу операции 23-я армия в своём составе имела 98-й и 115-й стрелковые корпуса и 17-й укреплённый район[258].

Командующий артиллерией 23-й армии И. М. Пядусов, как всегда, был верен своим убеждениям. «Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что успех любой военной операции зависит от подготовки войск»[259]. Поэтому до начала операции Иван Миронович со своим штабом организовал и провел обучение артиллеристов действиям в сложной лесисто-болотистой местности. Необходимо было не допустить отставания артиллерии в ходе развития операции, что могло бы с высокой долей вероятности происходить. Опыт участия в Советско-финляндской войне не позволял Ивану Мироновичу Пядусову относиться к этому благодушно. На специально подобранной местности в тылу была воспроизведена оборона врага, на которой отрабатывались вопросы поражения целей, стрельбы и управления огнём в масштабе частей и соединений. Полковые и батальонные учения проводились с реальной боевой стрельбой артиллерийских и миномётных подразделений. Особое внимание командующий артиллерией армии и его штаб уделили проведению опытных учений с целью установить, какими орудиями и с каких дистанций можно наиболее эффективно разрушить оборонительные сооружения, доты и дзоты.

Всего Ленинградский фронт при проведении Выборгской операции насчитывал около 260 тыс. человек, почти 7500 орудий, минометов, зенитных пушек и реактивных установок (в том числе 175 морских), 628 танков и САУ, около 1000 самолетов (в том числе 220 Краснознаменного Балтийского флота)[260].

<p>Выборгская наступательная операция</p>

Выборгская наступательная операция при содействии КБФ и Ладожской военной флотилии началась точно по намеченному плану в 8 часов 9 июня 1944 года. Как свидетельствует Б. В. Бычевский, «утром 9 июня не было привычной за два с половиной года вялой перестрелки. Внезапно на передний край обороны финнов обрушился ливень пулеметного огня. За несколько минут он сбрил перед окопами и амбразурами траву и кустарники.

Расчет оправдался: в траншеи быстро прибежали солдаты и офицеры противника. И вот тогда поднялся настоящий ураган. Плотность артиллерийского и минометного огня – до ста стволов на каждый километр!

Этот внезапный пятиминутный налет был лишь краткой увертюрой. А затем началось методическое разрушение инженерных сооружений огнем тяжелой артиллерии. Каждая батарея, каждый орудийный расчет знали свои собственные одну-две цели. Если дым и пыль мешали наблюдателям, то солдаты у орудий терпеливо ждали лучшей видимости, и неумолимый расстрел продолжался до тех пор, пока не взлетали обломки бревен.