Горящий воздушный шар поднял боевой дух у защитников линии Маннергейма, которые надеялись, что с отсутствием корректировщика стрельба русских пушек будет не такой эффективной. Но через несколько дней мерзнущие в окопах финские наблюдатели с изумлением увидели еще один аэростат с наблюдателем.

На опыт применения аэростатов для борьбы с артиллерией противника обращал внимание В. Д. Грендаль в своем выступлении на совещании при ЦК ВКП(б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии (14–17 апреля 1940 года): «Борьба с артиллерией противника была трудной задачей, несмотря на то, что финская артиллерия малочисленна и плохо обучена, но они применяли способ так называемых кочующих орудий, тем самым вводили в заблуждение, какое количество батарей у них имеется. Они поставят 2–3 орудия в одном месте, постреляют, потом переносят в другое место, потом в третье. Когда приносят сводку, то с ума сходишь – откуда столько артиллерии. Оказалось, что это одни и те же орудия, но они умело ими маневрировали на поле боя. Поэтому разыскивать их было трудно. Нужно сказать, что огромную пользу в борьбе с артиллерией принесли аэростаты. У меня был один аэростат, его сожгли, но через 5 дней он опять висел, принес огромную пользу. Нам нужно это культивировать. Недаром французские и немецкие армии, имея огромную авиацию и зенитную артиллерию, все-таки применяют аэростаты на линии Зигфрида и Мажино. По-моему, мы напрасно и рано отказались от этого дела»[55].

По данным всех видов разведки было установлено, что перед фронтом 13-й армии противник имел 22–26 батарей (в том числе одну тяжелую и 6 зенитных)[56].

Огневые позиции батарей противника были хорошо оборудованы в инженерном отношении: орудия находились в окопах с накатами; орудийные окопы были связаны с землянками ходами сообщения. Землянки для личного состава покрыты бревнами в 2–3 наката; ходы сообщения имели перекрытия в один накат или маскировались сетями. Задульные конусы маскировались белыми полотнищами[57].

<p>Прорыв линии Маннергейма</p>

На завершающем этапе Советско-финляндской войны 311-й пушечный артиллерийский полк усиливал 49-ю стрелковую дивизию 3-го стрелкового корпуса, действующего на вспомогательном направлении 13-й армии. По-прежнему борьба с артиллерией противника была основной задачей полка И. М. Пядусова. Иван Миронович учел все замечания по борьбе с артиллерией противника в предыдущих боевых действиях, устранил недостатки в ее организации, и его полк успешно выполнил боевые задачи в полосе наступления 13-й армии.

Для штурма линии Маннергейма на Карельском перешейке было сосредоточено огромное количество артиллерии всех видов, в том числе и РГК.

Войска Северо-Западного фронта перешли в наступление с утра 11 февраля 1940 года после мощной артиллерийской подготовки атаки. Затем пехота и танки атаковали противника и под прикрытием огневого вала вклинились в его оборону. Всего же в первый день наступления артиллерия 7-й армии израсходовала 149985 снарядов всех калибров, а артиллерия 13-й армии—80000 снарядов*. По свидетельству финского подполковника И. О. Ханнулы, мощь артиллерийского огня была такова, что ее «можно сравнить только с наибольшими артиллерийскими сражениями мировой войны»**. Стрелковые окопы главной линии финской обороны были уничтожены во многих местах, пулеметные гнезда и блиндажи разрушены от точных попаданий, а живая сила противника на участке прорыва понесла очень большие потери.

28 февраля 1940 года началось новое, еще более мощное наступление. 3-й, 15-й и 23-й корпуса 13-й армии после артподготовки тоже перешли в наступление, овладев Муола-Ильвесским узлом сопротивления, и начали преследование противника в направлении станции Хейниоки (ст. Вещево). 311-й пушечный артиллерийский полк под командованием И. М. Пядусова по-прежнему вел боевые действия в составе 3-го стрелкового корпуса.

Противник, не выдержав удара, стал отходить по всему фронту. Вторая полоса укреплений была прорвана за два дня.

Военные историки по-разному оценивают состояние и возможности Красной Армии в Советско-финляндской войне.