Читаем Генерал Кутепов полностью

В 1937 году был расстрелян при ликвидации старших начальников ГПУ как "троцкист" и немецкий шпион.

Якович Александра Иосифовна одна из руководительниц убийства Кутепова. В конце 1937 года была расстреляна как "троцкистка" и шпионка".

Впрочем, в 1929 году Кутепов еще жив. Он с огромным вниманием следит за событиями на Дальнем Востоке. Там весной китайцы совершили несколько нападений на Китайско-Восточную железную дорогу, построенную при Николае II. Двадцать седьмого мая китайцы захватили советское консульство в Харбине, где находилась штаб-квартира КВЖД, арестовали служащих, изъяли документы. 10 июля была захвачена железная дорога со всеми сооружениями, закрыта советская торговая миссия, высланы все служащие с китайской территории.

Удар по КВЖД был не только унизительным, задевающим исторические чувства россиян (что значили исторические чувства в СССР?), но разрывал единственную связь с Владивостоком. Красная Армия должна была вступать в борьбу.

Два года назад, когда в Лондоне и Пекине были совершены налеты на советские учреждения и СССР стоял в шаге от войны, Кутепов ответил на очень важный для себя и всей белой эмиграции вопрос: надо ли поддерживать создание на Дальнем Востоке буферного государства?

"Надо высказаться ясно и определенно, что образование буферного государства для национальной России было бы колоссальным ударом... Пусть лучше везде в этих местах стоит красная армия, чем какой-нибудь буфер под протекторатом Японии, ведь теперешняя красная армия будет потом русской национальной".

На сей раз Красная Армия дала сильный отпор китайцам, и, к гордости всей белой эмиграции, КВЖД снова стала советской. Гордились этим и РОВС, и ОГПУ, и Кутепов, и его будущие убийцы.

Но жить Кутепову оставалось считанные месяцы.

В начале января 1930 года из Москвы в Берлин прибыли бывшие полковники Попов и де Роберти. Они пригласили приехать в германскую столицу для неотложных переговоров Кутепова. Де Роберти в бытность генерала военным губернатором Черноморской губернии был при нем начальником штаба и после отъезда Александра Павловича на фронт совершил несколько злоупотреблений. Кутепов об этом помнил. Однако его положение, по-видимому, толкало его, несмотря на страшный удар, нанесенный ему "Трестом", идти на общение с прибывшими из России людьми. Поэтому дела де Роберти с присвоением денег за реквизированных для нужд армии и проданный спекулянтам табак и со взятками за разрешения на вывоз пшеницы в Грузию казались Кутепову малозначащими. С той поры миновало столько времени, что не стоило придавать прошлому решающего значения. Гости представляли антисоветскую организацию: Внутренняя Российская Национальная Организация.

Семнадцатого января Кутепов встретился с Поповым и де Роберти у них в гостинице. Они подробно расспрашивали его о денежных делах РОВСа, пытались выяснить, много ли получено средств. Деньги у Кутепова были, но он не собирался раскрывать свои тайны. Да, действительно ходят слухи о получении им свыше 10 миллионов франков из сумм, депонированных правительством Колчака в Японии. Но слухи бывают разные, не надо принимать их всерьез.

Попов и де Роберти торопили поскорее отправлять боевиков в Россию для подготовки восстания этой же весной и предлагали создать в Париже объединение, во главе которого должны встать рекомендованные ими лица.

Вот так просто и по-домашнему шла беседа трех русских.

На следующий день она продолжилась в ресторане на Доротеенштрассе. Там де Роберти, воспользовавшись кратким отсутствием напарника, предупредил Кутепова, что ВРНО - это ловушка чекистов. И еще: на Кутепова готовится покушение, оно состоится не раньше чем через два месяца.

Де Роберти оставлял впечатление запутавшегося человека, просил, помочь ему перебраться с семьей за границу, обещал содействовать в разоблачениях чекистских операций.

Можно ли было ему верить? Не стремился ли полковник усыпить бдительность генерала?

В бумагах Бурцева есть несколько страничек признаний агента ОГПУ, капитана белой армии Александра Николаевича Петрова. О своей службе в войсках Деникина и Врангеля он пишет так: "Я был очень энергичным офицером, и, кроме пользы, я ей (белой армии. - Авт.) ничего не принес".

Он эвакуировался из Крыма в ноябре 1920 года. Жена с трехмесячным ребенком осталась в Симферополе.

Петров прошел через голод, скитания, лагерь русских в Германии. Работал в каменоломнях, у бауэра, механиком "на карамельной машине".

Он кое-как устроился, но душа болела по оставленной семье. Писал в Россию, искал.

"Однажды в воскресение ко мне явился русский. - Вы будете господин Петров? - Да. - Вы были командиром поезда у генерала Май-Маевского? - Да. Вы вашу жену в России еще не нашли? - Нет. - Так вот приезжайте в Берлин, дав мне адрес. - Вам дадут адрес вашей жены, она вас тоже ищет.