Читаем Генерал Кутепов полностью

"В настоящей сложной политической обстановке при господствующих на Западе демократических веяниях и полной зависимости нас от западноевропейских государств, приходилось быть особенно осторожным. Враждебные нам круги русской зарубежной общественности вели предательскую работу, подыгрываясь к западноевропейской демократии. В нашей борьбе хотели видеть борьбу не национальную, а националистическую, не освобождение, а реставрацию. Пользовались всяким поводом: так в обращении моем к "русским людям", выпущенном в дни нашего перехода в наступление, слово "хозяин", напечатанное к тому же крупным шрифтом, вызвало в левой прессе целую бурю..." Это достаточно сдержанное признание Врангеля свидетельствует о многом.

Двойственное положение "государства Крым", зажатого между наковальней большевизма и молотом Запада, было трагично.

Газета "Россия", издаваемая в Софии, поместила одну заметку, которая показала будничность этой трагедии:

"Запасы хлеба и угля в Бердянске, после взятия его войсками генерала Врангеля, так велики, что свободно могут питать Крым в течение 2-х месяцев.

Положение вещей позволяет направить суда с хлебом в Марсель для нужд союзных Держав".

Газета "Юг России" поместила такое объявление: "Умоляю о спасении от голодной смерти. Кто чем может. После воспаления кишок слаба, беспомощна, без всяких средств, продать уже нечего. Лежу в семье бедного офицера. Жена полковника. М. Морская, 34, кв. 15".

Жалко полковницу? Но что поделаешь...

А то, что англичане направили в расположение врангелевских войск миссию Красного Креста, состоявшую полностью из разведчиков, и появилась прямая угроза передачи красным важной информации?

На этом фоне бедная полковница вообще была не видна!

Оставалась, конечно, надежда на французскую помощь. Но и она, увы, сводилась к тому, чтобы обязать Врангеля выплатить долги его предшественников.

Тем не менее борьба продолжалась. В районе Орехова белые части под командованием Кутепова, Бабиева и Барбовича разгромили несколько красных дивизий. Был занят Александровск (Запорожье).

Армия должна была нести крестьянам "землю на штыках", как выразился Врангель.

Всего три месяца прошло с начала "государства Крым". Чудо свершилось. Оно показывало всему миру, что Россия еще возродится, несмотря на двуличие Запада.

Все, что произошло на фронте в дальнейшем, неудачный героический десант на Кубань, кровопролитные атаки Каховского плацдарма, окончание польско-советской войны и заключение Рижского мира, после которого красные могли бросить на Крым какие угодно силы - все это было вехами гражданской войны, тогда как "врангелевский Крым" стал страницей Истории.

После Заднепровской операции Кутепова стало ясно, что овладеть Каховским плацдармом невозможно, и Кутепов предложил Врангелю начать отступление из Северной Таврии за Перекоп. Тогда бы они могли отсидеться в Крыму зиму. Но Врангель не согласился, ибо оставление территории могло бы плохо сказаться на переговорах с Францией.

В России царил голод, крестьяне поднимали мятежи один за другим, поэтому Крым еще мог надеяться.

Завершал Кутепов войну командующим 1-й армией. Против белых к середине октября красные выдвинули шесть армий. Спастись было вряд ли возможно.

Исход Русской армии был приравнен к одному из успехов Врангеля. По сравнению с Новороссийской катастрофой здесь все происходило организованно.

Кутепов отступил в Крым одним из последних и оставлял Севастополь одним из последних. Юнкерские училища и заставы "цветных" полков прикрывали посадку войск на корабли.

"Дальнейшие наши пути полны неизвестности", - говорил Врангель в последнем приказе.

Как далеко ушло их великое прошлое, Санкт-Петербург, военные парады на Марсовом поле, Великая Россия... И возврата не было.

Можно было только подвести итоги и опустить занавес.

И занавес опустился!

Галлиполи - русское государство на берегу Дарданелл

Кутепов оставил Севастополь вместе с последними частями в ночь на 14 ноября (нового стиля), 1920 года погрузившись вместе со своим штабом на пароход "Саратов", вместимость которого была 1860 человек.

Севастополь был уже оставлен почти всеми военными, и только патрули юнкеров да кутеповские заставы еще сдерживали толпы, пытающиеся разгромить военные склады. Врангель приказал для прикрытия погрузки занять линию укреплений 1855 года. В этом была какая-то странная символика. Он оставлял богатейшие запасы, не стал их уничтожать, считая это добро народным достоянием. Оставлял и тяжелораненых, которых нельзя было транспортировать. Надеялся, что на той стороне такие же, как и он, русские. И Господь был ему судьей в этом выборе: жечь или не жечь, оставлять или не оставлять.

Кутепов, измученный и не вполне понимающий, что произошло, смотрел с палубы на город, мерцающий редкими огнями. Это был полный крах или же оставалась надежда?