Читаем Генерал Деникин полностью

Правда, в чересчур «махровой» оценке Махрова можно усомниться. «Юноше» Колтышеву и не было хода в деникинские фавориты, потому как «пожизненно» это место занял Романовский на том же посту у Деникина -подобно «фавориту», начальнику штаба генералу Шатилову при главкоме Врангеле в белом Крыму и позже до 1922 года, когда на эту должность заступил генерал Миллер.

В эмиграции одинокому Деникину Колтышев очень пригодился, став, по сути дела, энтузиастом-адъютантом генерала, как когда-то добровольно Шапрон дю Ларре в революционном Петрограде при подпольщике генерале Алексееве.

М. А. Деникина Колтышсва еще лучше Кутепова помнит, потому что во Франции он являлся к ним, едва ли не как на службу. И вот что всех Деникиных тогда еще только удивляло, как Марина Антоновна вспоминала в Версале. Таксист Колтышев, способный зарабатывать себе лишь на скромную жизнь, всегда приходил с «замечательными подарками». Разное из хороших магазинов приносил: дорогое вино, даже икру. Но до поры, до времени

Антон Иванович и его домашние относили это за счет той самой «беспредельной преданности»...

В общем, Мельгунов с Деникиным закрыли свое тайное предприятие и потому, что, как написал Мельгунов:

«В 30-м году, разочаровавшись в эмигрантской политике, мы с женой уехали в деревню и сделались фермерами».

К ним на ферме под Шартром вскоре присоединились и Деникины. Марина стала посещать Шартрский лицей, а Антон Иванович, давно мечтавший о посадке капусты, все-таки больше увлекся здесь роскошной мельгуновской исторической библиотекой.

Кроме того, полюбил Антон Иванович во французских краях рыбалку. Бывало, надвинет клетчатую кепочку, заношенную еще с Лондона, оденет просторные светлые штаны, черный пиджачок и идет удить. Закидывал обычно одну удочку: чтобы без промаха подсекать. Совсем уже поседел, голову брил нерегулярно, но глаза у этого рыбака по-прежнему смотрели пронзительно.

Уживаться под одной крышей любым людям непросто, вот и дружные доселе эти две семьи в шартрской обители начали раздражаться. Началось, конечно, с женщин. Как уточнила Марина Антоновна:

— Двум кухаркам на одной кухне довольно трудно.

Д. В. Лехович в своей книге о Деникине, видимо, со слов Ксении Васильевны, указывает: «Характер Сергея Петровича Мельгунова, человека благородного и достойного, оказался весьма сварливым и тяжелым в домашней обстановке».

Таким образом, Деникины весной 1931 года переехали в Париж.

Зажили Деникины в пятнадцатом округе Парижа на углу улицы Lourmel в квартире многоэтажного дома, который ныне под номером 15. Он находится рядом с госпиталем Бусико, от которого минут десять идти до набережной Сены.

Я этот деникинский маршрут для прогулок, быв в Париже, добросовестно оттопал. Здешний район связывает Сену с Монпарнасом, а Эйфелеву башню — с окружной дорогой. Его режет самая длинная парижская улица Вожирар, названная в честь аббата Жерара Сен-Жермен-де-Пре. Он построил на ней приют для монахов, эти окрестности были когда-то церковным владением.

Антон Иванович, пересекая улочку Lourmel от своего дома, оказывался у палевых кирпичных стен старинного здания госпиталя под красной черепицей. Шел по улице Convention мимо его входа с лепниной и вензелем над реющим французским флагом. Дальше примечательностью был угловой католический собор Сан-Кристоф, которым невольно любовался глаз: краснокирпичной готикой с белым ажуром скульптур, орнаментов и латиницы над аркой входа.

Через улицу притягивало взгляд длинное учрежденческое здание. Через его решетку чугунного литья с цифрой 1640 виднелся позеленевший памятник Иоганну Гутенбергу, создавшему европейский способ книгопечатания, — умелец развернул свиток над своим станком. А дальше открывалась Сена с мостом, на котором под пагодной декоративной крышей притаился домик по ведомству речным хозяйством.

На углу устья улицы Деникин мог выпить кофе в маленьком кафе. Он переходил на мост с железными, затейливо изукрашенными поручнями: глаза приковывались справа по Сене к Эйфелевой башне, циркульно воткнувшейся в синее небо. А под ногами Антона Ивановича у причалов суетились лодочники. Желтый язык набережной с разным людом лизала до близкого следующего моста веселая парижская река в фантиках оравы суденышек...

Здесь жизнь Деникиных более или менее устоялась. Каждое воскресенье Антон Иванович ходил на Сергиевское подворье во владения митрополита Евлогия на литургию. Его духовником был епископ Иоанн, он стал большим другом Деникина и позже окрестит его внука, сына Марины. Ксения Васильевна уделяла внимание церкви лишь на Пасху. Об их парижском быте Марина Антоновна, которой тогда было 12 лет, рассказывала: