Читаем Генерал Деникин полностью

Сделали списки личного состава по 8-й, а также по новой 3-й армиям, как появился петербургский фельдъегерь и доставил свеженькое «Положение». Оно с прежним не сходилось, вся предыдущая работа пошла прахом. Лихорадочно схватились за новую.

Первая мобилизационная неделя в Киеве стала кошмаром, и все же тут, по хватке Деникина, постарались, как и везде по войсковой России. Сосредоточили армии к установленным срокам.

Главнокомандующим Юго-Западным фронтом стал генерал Н. И. Иванов, который прославится в этой войне как полководец, двигавший к победе десятки корпусов. Но он не обладал талантом стратега, больше был хозяйственником и «отличился» до этого лишь подавлением Кронштадтского восстания. Славу Иванову обеспечит приданный ему начальником штаба 57-летний генерал Михаил Васильевич Алексеев. Он, прекрасный стратег, главный участник предварительной разработки плана войны на австрийском фронте, будет фактическим руководителем боевых частей.

Алексеев, точно как Деникин, был сыном выслужившегося из фельдфебелей офицера, к тому же участника Севастопольской обороны. Выпускник Московского пехотного юнкерского училища Алексеев в составе отряда генерала Скобелева на русско-турецкой войне дрался под Плевной, получив ранение. Был ординарцем легендарного полководца, впоследствии удостоился орденов за храбрость. Окончил Академию Генштаба первым в своем выпуске с Милютинской премией. Позже профессор Академии, он занимал должности в Главном штабе, в японскую войну– генерал-квартирмейстер. Перед Первой мировой являлся начштаба Киевского округа, потом командиром 13-го армейского корпуса.

Командующим 8-й армией Юго-Западного фронта назначили білетного генерала Алексея Алексеевича Брусилова. Генеральский сын, он окончил Пажеский корпус. Участвовал в русско-турецкой войне на Кавказе, где потом командовал 12-м армейским корпусом. Перед Первой мировой являлся помощником командующего войсками Варшавского военного округа. Сначала, получив 8-ю армию, Брусилов на таком крупном для него посту будет прислушиваться к своему начштаба генералу Ломановскому. Потом блестяще разовьет собственный военный гений.

Антон Иванович вошел в армию Брусилова генералом-квартирмейстером, с такой же должности загорелась на русско-японской войне звезда Алексеева. С большим облегчением Деникин сдал свои «мобдела» прибывшему из отпуска дежурному генералу, погрузился в развертывание и задачи 8-й армии Юго-Западного фронта.

* * *

Отечественная, Великая война, как ее называли русские, Первая мировая, как ее утвердили на Западе и в СССР, началась 1 августа 1914 года. «Отечественной» она стала в России, потому что, в отличие от японской, ее поддержал весь народ. Патриотически настроенную армию возглавил Верховным Главнокомандующим великий князь Николай Николаевич, дядя императора.

Политики же, как обычно, мудрили. Радикальные либералы долго спорили, пока газета кадетов «Речь» не вышла 4 августа, цитируя Высочайший манифест:

«В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри, да укрепится еще сильнее единение царя с народом». Эти знаменательные слова Высочайшего манифеста точно указывают основную задачу текущего момента».

Петербургские эсеры поругались с парижскими, ратовавшими за «участие революционной демократии в самозащите народа». Петербуржцы во главе с Керенским стали против «оборонческой политики», протестуя против войны. У социал-демократов ряд их экономистов оправдывал войну против Германии, за что выступил и патриарх анархистов Кропоткин. Лишь большевики сразу взяли курс на пораженчество.

Все эти «политпятнышки» не отразились на общем патриотическом подъеме России. Госдума единодушно откликнулась на призыв государя «стать дружно и само отверженно на защиту Русской земли». Ее национальны фракции, и поляки, и литовцы, и татары, и латыши, выразили в своей декларации «непоколебимое убеждение в том, что в тяжелый час испытания… все народы России объединенные единым чувством к родине, твердо веря правоту своего дела, по призыву своего государя готовь, стать на защиту родины, ее чести и достояния».

Деникин в связи с этим отмечал:

«Это было нечто большее, чем формальная декларация. Это свидетельствовало об историческом процессе формирования РОССИЙСКОЙ НАЦИИ, невзирая на ряд ошибок правительственной политики и невзирая на некоторые проявления национальных шовинизмов, часто привносимых извне».

Фронтовую же ситуацию генерал Деникин видел так.

После окончания мобилизации и сосредоточения силы Антанты ее вооруженные части соотносились с противниками как десять к шести. Но в этом превосходстве требовалось учитывать слабость бельгийской армии. Сербская же была храбра, но имела характер милиции – неорганизованная, несоответствующая современной вооруженности и снаряжению. Поэтому преимущество австрийцев по артиллерии, особенно тяжелой, немцев – по технике и организации даже перевешивало разницу с войсковой численностью Антанты.