Читаем Генерал Деникин полностью

Концы деникинских белых усов по-прежнему подкручивались, уступом торчала белоснежная бородка, темные густые нависшие брови генерала ни за что не хотели седеть. Две глубокие морщины на лбу, небольшие мешки под глазами никак не заявляли о нездоровье, а гладко выбритый череп и матовый Георгиевский крест в петлице пиджака Антона Ивановича словно б подчеркивали армейскую опрятность и неувядаемый боевой дух бывшего главкома.

В марте 1939 года Германия полностью оккупировала Чехословакию, в апреле ее союзница Италия заняла Албанию. Летом советскому правительству на Московских переговорах не удалось договориться об антигитлеровском блоке с французами и англичанами, и в августе СССР заключил дружественный договор с германскими нацистами. Многоопытный Деникин среагировал на это однозначно:

– Кто первым нарушит договор? Кто кому воткнет в спину нож?

А.И.Деникин в последние годы

Вторая мировая война началась нападением Германии на Польшу в сентябре, а по Франции гитлеровцы ударили 10 мая 1940 года. Во второй половине мая стало ясно, что французская армия будет разгромлена, в стране началась паника. Большинство беженцев устремилось на юг и запад.

Деникины хорошо знали одно местечко в том направлении, где жили в летнее время в 1937 году. Это Мимизан на берегу Бискайского залива Атлантики, под Аркашоном, невдалеке от Бордо. Там можно было остановиться и в вилле родителей подруги Марины Деникиной.

Сговорились с владельцем машины и стали ее набивать, обвязывать скарбом, как могли. В самом конце мая, когда уже капитулировали Бельгия, Нидерланды, а остатки французских частей с прикрывавшими их англичанами дрались в немецком окружении под Дюнкерком, Деникины выехали из Парижа. Спереди в машине сидели водитель с дочкой, сзади втроем уселись Деникины. Вернее, вчетвером – на коленях мяукал старожил семьи кот Василий.

Изнурительно пришлось двигаться им в хаосе запруженной беженской дороги на юго-восток. Была жара, отдохнуть в переполненных гостиницах по пути невозможно. Только в Шаранте пригодилась известность Деникина. Знаменитого русского генерала узнала француженка, хозяйка местного имения, где удалось пообедать и переночевать.

Побережье Мимизана встретило их знойными бескрайними песчаными дюнами. На одной из них и стояла предоставленная Деникиным по линии 21-летней Марины, принятой в состоятельных парижских кругах, комфортная вилла. Едва ли не впервые за эмигрантскую жизнь ее матери и отцу несчастье на такое счастье подвело. Из дома пленял чудесный вид на океан.

Коротким оказался этот роскошный привал. Немцы вскоре заняли Бордо. Антон Иванович сообразил, что их части должны в первую очередь встать и по всему побережью до испанской границы, расположившись в прибрежных зданиях и пунктах. Надо было уходить в глушь, так как генерала Деникина, всю жизнь антигерманца, мгновенно опознали бы не хуже той французской дамы из Шаранта, но уже с неприятностями.

Потянулась семья вглубь от океана к небольшому озеру Мимизан. Оно лежало в сосновых перелесках, насаженных здесь, чтобы остановить дюны. Нашли там барак, куда уже набились беженцы, и сложили вещички. Постоянным полезным развлечением в окрестностях могла быть только рыбалка, о чем Антон Иванович сразу и подумал. Тут Деникиным предстояло в крайних лишениях тянуть свою жизнь до 1945 года, о чем они даже в своих беспокойных, тяжелых снах не могли предположить.

Ксения Васильевна в этих условиях будет вести дневниковые записи, где генерал Деникин превратится в «Иваныча». Тетрадки С ними придется прятать от немецких обысков, зарывать в землю, но они на нашу удачу сохранились.

15 августа 1940 года

Поселились мы на окраине местечка, у самого леса, но далеко от моря. Квартира самая примитивная, в длинном бараке для немецких военнопленных прошлой войны; колодезь и уборная за хозяйским курятником, но электричество, слава Богу, есть… Посреди барака живут старики хозяева, а в том конце другие жильцы.

10 сентября 1940 года

Ни парижских газет, ни радио. Жизнь очень судилась.

Наш бедный аппарат раздавили в автомобиле, и немудрено: так было всего напихано в машине. Я всю дорогу сидела скрючившись, колени к подбородку, за спиной тюк с подушками, под ногами чемодан с книгами, на коленях корзина с котом. А без радио в такие времена очень плохо.

За хлебом уже надо стоять в очереди, говорят, скоро карточки будут… Жизнь глухого местечка входит в свою колею и течет тихонько, но с некоторой оглядкой, ибо параллельно начинает налаживаться жизнь завоевателя.

Сентябрь 1940 года

В воскресенье я себя чувствовала немного лучше, и Иваныч решил меня «вывести в шумный свет». Потихоньку поползла с ним до озера и там села у кафе под соснами пить «оператив», как он говорит. Смотрели, как местные жители играли в какую-то игру, бросали деревянный шар в три стоящие штуки (не знаю, как называются) вдоль одной из стенок дощатого угла. Иваныч говорит, что это нечто вроде наших русских «городков». Играли дяди больше уже на возрасте… и игра их очень увлекала.

27 октября 1940 года