Читаем Генерал де Голль полностью

Эта апология силы понадобилась де Голлю, для того чтобы, показав неизбежность войны и ее благотворность, доказать необходимость существования армий. Более того, он стремится убедить читателя в том, что, поскольку без фактора силы немыслима жизнь в любой форме, без армий невозможен прогресс человеческого общества. Он знает и учитывает антимилитаристские настроения, обвинительные аргументы против армий. И чтобы опровергнуть их и доказать не только необходимость военного ремесла, но его прогрессивное значение, он хочет выглядеть объективным. Он даже как будто соглашается со всеми обвинениями по адресу вооруженных сил; он сам повторяет их. Но де Голль делает это только для того, чтобы показать их беспредметность. Из неизбежного зла армии превращаются у него в решающую силу развития мировой цивилизации. Очевидно, что де Голль таким образом обосновывает правомерность милитаризма.

«Армии, — пишет он, — во все времена были инструментом варварства… Из глубин сердец армии поднимают грязь низменных инстинктов. Они превозносят убийство, питают ненависть, возбуждают алчность. Они подавляли слабых, возносили недостойных, поддерживали тиранию. Их слепая ярость губила лучшие замыслы, подавляла самые благородные движения. Непрерывно они разрушают порядок, уничтожают надежды, предают смерти пророков. Однако если такое применение находит им Люцифер, то они бывают и в руках Архангела. Какими добродетелями обогатили они моральный капитал людей! Благодаря их существованию, мужеству, преданности величие души достигло вершин… Распространяя идеи, проводя реформы, прокладывая пути религиям, армии разносили по вселенной все, что ее обновило, Улучшило или утешило. Только благодаря их кровавым усилиям в мире появились эллинизм, римский порядок христианство, права человека и современная цивилизация».

За широкими абстракциями отступает все — разница между войнами справедливыми и несправедливыми, между армиями революционными и армиями реставрации, между армиями агрессии и обороны. Армия превращается в некий символ, в чистую идею, с помощью которой, естественно, реабилитируется любой милитаризм, ибо ответственность за его преступления падает на все человечество, поскольку оно существует. «Позорная и величественная история армий есть история людей», — пишет де Голль.

Итак, де Голль показал роль и место армий в истории, поднял их значение до уровня ее главной движущей силы, заключив утверждением, что «меч — это ось мира». Сравнив затем свой идеал с реальным положением армии во Франции, де Голль призывает добиваться возвращения армии достойного ее миссии места. Для этого, по его мнению, надо, чтобы элита армии, кадровые офицеры требовали такого места и чтобы, осознав свою роль, они гордились принадлежностью к армии — защитнице национального величия и безопасности родины.

«Воинский дух, — пишет де Голль, — искусство солдата, его достоинства являются неотъемлемой частью человеческих ценностей. Настало время, когда военная элита должна вновь проникнуться сознанием своей первостепенной роли и сконцентрироваться на своей цели, которая состоит в войне. Военная элита должна поднять голову и устремить взгляд к вершинам. Чтобы придать острие шпаге, настало время восстановить философию, присущую положению военной элиты».

Для выработки этой философии необходимо прежде всего понимать сущность войны и принципы ее ведения. По мнению де Голля, в этом деле не может быть каких-то раз и навсегда установленных рецептов и закономерностей, ибо на войне, как и в жизни, может случиться все. И здесь он вновь развивает свою военную доктрину «обстоятельств», которую он еще и раньше противопоставлял официальным военным теориям. Действия армии должны направляться такими руководителями, которые готовы ко всему и способны правильно действовать даже в совершенно немыслимой ситуации, где непригодны никакие военные доктрины и где выручить может только интуиция. И вот здесь де Голль обратится к Бергсону, возводя военное дело в ранг высоки философии и искусства.

«Бергсон показал, — пишет де Голль, — что для установления прямого контакта с действительностью человеческий разум должен обрести интуицию, сочетая инстинкт с разумом… Инстинкт является способностью, более всего связывающей нас с природой. Благодаря ему мы постигаем глубочайший смысл явлений и открываем их скрытую гармонию… С военным руководителем происходит нечто аналогичное тому, что отличает деятельность артиста. Он не пренебрегает разумом. С его помощью он опирается на науку, навыки, знания. Но творчество как таковое возможно только путем применения способности инстинкта, вдохновения, без которого невозможен прямой контакт с природой. О военном искусстве можно сказать то, что Бэкон говорил о других искусствах: это человек в соединении с природой».