Читаем Генерал де Голль полностью

Пока же они делали все возможное, чтобы подготовить приход де Голля к власти, поскольку обстановка для этого становилась благоприятнее. Правительство Ги Молле за необычайно долгий срок своего существования совершило все мыслимые и немыслимые глупости, которые неумолимо влекли Четвертую республику к гибели. Лидер социалистов как будто специально добивался этого. Еще 30 ноября 1956 года де Голль сказал Жану Турну: «Если только эти глупцы не будут продолжать вести свою идиотскую политику, у меня мало шансов прийти к власти». Но они продолжали именно такую политику, и шансы де Голля увеличивались. Однако слишком длительное пребывание Ги Молле в «Отель Матиньон» не соответствовало стремлениям сторонников де Голля. Именно поэтому Жак Сустель активно способствовал падению кабинета Ги Молле в мае 1957 года.

Теперь голлисты начинают с невиданной решимостью открыто добиваться своей цели. Во время нового кризиса Национальный совет социальных республиканцев потребовал от депутатов парламента «перед угрозой катастрофы немедленно сформировать правительство общественного спасения, которое объединило бы представителей всех политических тенденций, подобранных в парламенте или вне его, под председательством лица, престиж и авторитет которого признан всеми французами».

Речь шла, естественно, о де Голле. Однако его час еще не пробил. Пока в пользу де Голля складывалось лишь настроение, но отнюдь не соотношение политических сил. 12 июня, после обычного дележа портфелей и разных сделок, формируется правительство правого радикала Буржес-Монури. В отличие от правительства Ги Молле, имевшего «социалистическую» окраску, это был вполне правый, реакционный и бездарный кабинет. Его политика во всех направлениях продолжала и углубляла порочную, слабую, колеблющуюся линию предыдущего правительства. Буржес-Монури продержался всего два с половиной месяца, из которых полтора пришлось на каникулы Национального собрания, что несколько продлило его пребывание у власти. Но уже 30 сентября, не без участия Жака Сустеля, он был свергнут и начался новый, 18-й правительственный кризис в истории Четвертой республики. Он продолжался 35 дней и оказался невиданно сложным и напряженным. Это было вскоре после полета первого советского спутника Земли, и газеты обошла крылатая фраза одного депутата: «Скоро гораздо легче будет попасть на Луну, чем сформировать во Франции правительство!»

Во время лихорадочных поисков кандидата на пост премьера его резиденция — «Отель Матиньон» — освещалась восковыми свечами. Весь Париж был погружен в темноту, не работало метро, остановились электропоезда. Страна была парализована не только правительственным кризисом, но и гигантскими забастовками. Если в

1956 году в забастовках участвовало 982 тысячи человек, то в 1957 году —2964 тысячи. Особенно широкий размах забастовки приобретают в октябре, в период правительственного кризиса. Это напоминало всем, что, как ни важна проблема Алжира, неизменным фактором жизни Франции является жестокая классовая борьба, что социальные проблемы все более властно требуют своего решения. С этим так или иначе должны были считаться все политические деятели.

Какова же была позиция де Голля, который, конечно, не мог не замечать столь крупного явления в жизни страны, как массовое забастовочное движение в конце

1957 года? Несмотря на известные семейные связи, де Голль никогда не считал себя представителем буржуазии. Действительно, он не был банкиром или владельцем промышленного предприятия, никогда не имел акций какой-нибудь фирмы. Он владел лишь сравнительно небольшой чисто личной собственностью. Но тем не менее его позиция, продиктованная, как он был искренне убежден, заботой только о величии Франции, а отнюдь не о выгоде тех или иных капиталистических группировок, отвечала именно их интересам. По его глубокому убеждению, жизнь каждого француза имела смысл, если только она подчинена заботе об укреплении позиций Франции в мире. И он просто был не способен понять, как можно думать при этом о повседневных «мелких» материальных заботах.

«Французы, — говорил он одному из своих визитеров, — не имеют больше великих национальных стремлений. Они думают о своем жизненном уровне, что не является национальной задачей. А в это время есть страны, которые меньше думают о жизненном уровне, покоряя мир. Они завоюют его, даже не сражаясь». Примерно в это же время в другой беседе генерал сказал: «Что касается меня, то я не уподобляюсь этим технократам, которые твердят: Франция? Мы ее не знаем. Мы знаем только французов. Франция — это 45 миллионов потребителей». И он добавил в связи с вопросом о повышении жизненного уровня: «Это важно для французов. Но не для Франции…»