Отказавшись от своего права на престол в марте 1917 г., Великий князь был верен принципу принятия власти только сообразуясь с волей Учредительного собрания или другого всероссийского представительного учредительно-санкционирующего органа. Политико-партийные разногласия, которые могли бы возникнуть во время принятия им командования (подобно тому, как это было уже в марте 1917 г.), он отвергал. Этот же свой тезис о «воле народа» в восстановлении монархического строя Николай Николаевич неоднократно высказывал и находясь в эмиграции^{135}.

5. Диктатура или политические коалиции. Разведка, Центры Добровольческой армии, Особое совещание

Понимая, что в военно-политическом противостоянии с советской властью необходимо опираться не только на военные круги, но и на политические структуры, Алексеев и в 1918 г. стремился сохранить контакты с группами и объединениями, сотрудничество с которыми началось еще летом—осенью 1917 г. Прежде всего это относилось к политикам, членам Совета общественных деятелей, структуры которого поддерживали Алексеева. Контакты с политиками и военными, оставшимися на территории Советской России, интересовали генерала с разных сторон. Интересовала информация о состоянии советского тыла, о настроениях среди населения. Немаловажными, по-прежнему, считались возможности финансирования Добрармии, хотя особых надежд на денежные передачи из Москвы и Петрограда, в отличие от периода конца 1917 г., генерал уже не испытывал. Следовало не только обеспечить отправку из Центра России на Юг офицеров, юнкеров и кадет, а также всех, кто готов был к «борьбе с большевизмом», но, по возможности, организовать местные подпольные центры.

В июле 1918 г. в Ярославле, Рыбинске, Муроме произошли восстания, организованные «Союзом защиты Родины и свободы». Глава «Союза» Савинков постоянно подчеркивал, что он, как член Донского гражданского совета, обязан подчиняться только генералу Алексееву. Личные контакты с Добрармией Савинков поддерживал через полковника Лебедева, передавшего бывшему «террористу» часть контактов с офицерским подпольем. Полковник Перхуров в своем первом обращении к населению Ярославля заявил о своем «командовании вооруженными силами» и «управлении гражданской частью в Ярославском районе», исходящем из «полномочий, данных мне главнокомандующим Северной Добровольческой армией, находящейся под верховным командованием генерала Алексеева».

Помимо «полномочий» Алексеев передал Союзу в январе 1918 г. 5 тысяч рублей — довольно большую сумму из тогдашней скудной казны Добровольческой армии. Первоначально считалось необходимым (на это были прямые указания генерала) «начать выступление — в связи с высадкой Союзников — на Мурмане, а также в Ярославле, Рыбинске, Казани»^{136}.

Достаточно эффективно, в плане координации действий между Киевом, Москвой и Екатеринодаром, действовала группа Шульгина «Азбука» (названная так по литерам — обозначениям секретных агентов Шульгина). Формирование разведывательно-осведомительной сети началось с весны 1918 г., после того как от генерала Алексеева было получено указание о желательности образования в Киеве центра содействия Добрармии.

Авторитет «Азбуки» подтверждал разведотдел Добрармии, руководитель которого, полковник Ряснянскии, получал от Шульгина информацию о положении на Украине, о возможностях организации новых центров Добровольческой армии. В конце мая 1918 г. Ряснянскии выехал в Киев. Эта поездка стала своеобразным сочетанием работы но сбору информации разведывательного характера и распространением информации о положении самой Добрармии. В инструкции, данной ему генералом Алексеевым, предписывалось: «Войти в связь с политическими деятелями и партиями, стоящими на платформе Единой России, ознакомить их с положением и задачами Добровольческой армии и привлечь их к работе для армии… быть в постоянной связи с Милюковым… по части политической руководствоваться его указаниями в работе, а также с В.В. Шульгиным».

Кроме «Азбуки» командованию Добрармии удалось наладить взаимодействие с Киевским железнодорожным комитетом. По оценке генерала Алексеева, контакты с железнодорожниками были чрезвычайно важны при организации отправки на Кубань офицеров-добровольцев и оружия, а также в случае железнодорожной забастовки, проведение которой могло вызвать «расстройство и замедление в движении немцев к Волге», что было бы «весьма полезно для будущего развертывания Восточного фронта»^{137}.