Читаем Генерал Алексеев полностью

Со всей тщательностью Алексеев записывал все, даже самые малые выплаты. До последней копейки, как профессиональный прилежный бухгалтер, он учитывал все приходно-расходные операции. Записная книжка генерала зафиксировала 15 812 302 рубля и 71 копейку (с 10 февраля по 23 августа 1918 г.). «Легко понять, — вспоминал Л. Суворин, — каким сплошным страданием была работа М.В. Алексеева над созданием для России армии, ежеминутно могущей потерять дыхание под самыми его руками из-за недостатка денег, и денег ничтожных для огромной страны».

И пока небогатая «казна» Добровольческой армии находилась у генерала, можно было быть спокойным за надежность состояния белой «кассы». «Вся наша казна, — вспоминал Богданов, — около 11 миллионов (на время “Ледяного” похода. — В.Ц.) была у генерала Алексеева. Я брал деньги в меру необходимости под отчет. Вот эти-то выдачи и значатся в опубликованной в пятом номере “Архива русской революции” записной книжке генерала Алексеева. Я раскладывал деньги, согласно данной мне генералом Алексеевым инструкции, оплачивая ежемесячно жалование войсковым частям… но ведомостям, и выдавал интендантству деньги для оплаты продуктов и фуража. Ежемесячный отчет с оправдательными документами передавался генералу Алексееву».

Надо сказать, что в финансовых делах генерал проявлял не только великолепную тщательность и четкость, но и поразительную для времени Русской Смуты щепетильность и порядочность. Михаил Васильевич отнюдь не стремился воспользоваться военным положением и действовать с деньгами, как говорится, «но законам военного времени». Даже после падения власти Временного правительства он стремился действовать с максимально возможной легальностью. Богданов отмечал в своих воспоминаниях, что «ресурсы армии были очень незначительны. Обещания из Москвы от торгово-промышленных кругов поддержать наше дело реализовывались плохо. Во время моего заведывания финансовым отделом (с 23 января по 18 июня 1918 г. — В.Ц.) поступило что-то около 300 тысяч, а с ранее поступившими общая сумма не достигала и одного миллиона. Некоторую сумму, также около 300 тысяч, добыл председатель Союза земельных собственников Николай Николаевич Львов, с учетом векселей членов Союза в ростовских банках. Гораздо больше дала подписка в самом Ростове, которую организовал В.Ф. Зеелер. Подписано и обещано было около десяти миллионов; правда, по причине ухода из Ростова, Добровольческой армией было получено не больше трех миллионов.

Добровольческая армия стремилась сохранить легальный способ пользования государственными средствами, поэтому даже не поднимался вопрос о взятии наличных государственных средств из отделения Государственного банка или казначейства. Исходя из непризнания октябрьского большевистского переворота, а тем самым — признания органов власти Временного правительства, Добровольческая армия могла расходовать государственные средства лишь по распоряжению агентов Временного правительства, причем в размерах, в которых они могли быть отпущены. Легальным титулом при этом служило распоряжение одного из товарищей министра Временного правительства — выдать тридцать миллионов из государственных средств Донской области на вооруженную борьбу с большевиками. Половина этой суммы должна была быть получена Донским правительством, половина — Добровольческой армией. Все выдачи производились по приказу Донского атамана распоряжением Управляющего Казенной палатой… как официального представителя Временного правительства…»

Современный авторитетный исследователь Белого движения С.В. Карпенко правомерно замечал: «Очевидно, что за годы возглавления Ставки, когда он распоряжался огромными людскими, материальными и финансовыми ресурсами, Алексеев приучился соизмерять потребности воюющей армии с экономическими возможностями тыла. И теперь он прекрасно сознавал, насколько важно сохранять баланс между снабжением армии и обеспечением приемлемого жизненного уровня населения в тылу, насколько опасно разорять тыл ради фронта — это неминуемо приведет к экономической катастрофе, росту большевизма, социальному взрыву и, в конечном итоге, бумерангом ударит но армии — попросту развалит ее. Похоже, он был одним из немногих высших офицеров (и это выгодно отличало его от других основателей Добровольческой армии), кто извлек какие-то уроки из российского экономического кризиса 1915—1917 гг.

И тем более замечательным, особенно с учетом итогов “похода на Москву” его преемников, представляется следующее: на фоне всеобщей уверенности, что большевики продержатся у власти “две подели”, Алексеев в конце 1917 г. хорошо понимал важность “экономического освобождения” России от большевизма, экономической победы над ним, которая должна если не предшествовать, то, во всяком случае, сопутствовать победе военной»^{118}.