Гомосексуалистов-трансвеститов и работников службы «секс по телефону» можно было бы описать как постмодернистские «симулякры»[99], копии без оригиналов, в том смысле, что женственность, которую они изображают, является утрированным стереотипом, подделкой. Важно, хотя это и не новое наблюдение, что гендер можно подделывать таким образом именно потому, что модель «воплощения», которая принимает анатомию как судьбу, все еще сильно укоренена в повседневном понимании. Однако по этой же причине «подделка гендера» мало что меняет. Воздействие подделки зависит от воспринимаемого отношения к «действительности»; аналогично разрушительное удовольствие, требующее пренебречь гендером, зависит от дальнейшего существования – неважно где – строгих гендерных норм. Игра с правилами лишь сохраняет правила в игре.

Возможно, что широко восхваляемая постмодернистская подвижность гендерных границ может функционировать на уровне, который Сьюзан Гал называет «идеологически-символическим», чтобы еще прочнее удерживать на месте определенные культурные конструкции гендера. «Подвижность» означает, что отдельным субъектам дается разрешение на пересечение ранее запрещенных границ; но гендеризованные значения и предлагаемый выбор идентичности с каждой стороны совершенно не являются «подвижными». Напротив, они, вероятно, закостенеют в своих наиболее гротескных и дихотомических формах. Это действительно может означать изменение исторических форм гендерных отношений, но с позиции некоторых феминистских теорий это явно изменение не в лучшую сторону.

Что является интересным (и, возможно, тревожащим) с точки зрения феминисткой лингвистики – это все более заметная и самосознаваемая роль, которую, видимо, играет в этом процессе манипуляция языком. По иронии судьбы лингвистические описания, целью которых была критика современных форм женственности, используются для систематизирования «женского языка», чтобы индивиды вроде трансвеститов и транссексуалов могли потренироваться и стать более «настоящими» женщинами! Вряд ли можно убедительнее показать феминистам, какую опасность таит некритичное следование идеологии лингвистического дескриптивизма.

Сложность практики: а гендер ли это?

В ставшей уже классической статье под названием «Вся женщина» («The whole woman») Пенелопа Эккерт так обратилась к своим коллегам, придерживающимся квантитативной парадигмы социолингвистики:

Эккерт не просто критикует тех лингвистов, для которых разделение всех информантов на «мужчин» и «женщин» является самоочевидным и достаточным основанием для обобщения половых или гендерных различий. Еще более провокационно она говорит о том, что влияние гендера может проявиться в поведенческих различиях между женщинами или мужчинами. Далее, она объясняет это, утверждая, что гендерные различия «входят в раз-линия в ориентации относительно других социальных категорий». Быть женщиной или мужчиной, с этой точки зрения, – значит не столько существовать в некой абстрактной единой категории «женщин» или «мужчин», сколько жить с другой социальной идентичностью (такой как расовая, этническая, региональная, субкультурная) определенным и гендерно обусловленным образом.