Асимметрия гендерного порядка воплощена в позах, которые принимают мужчины и женщины. Даже самые интимные моменты не могут быть представлены безотносительно гендера. В постели мужчина обычно лежит, растянувшись во всю длину на спине, тогда как женщина лежит на боку, свернувшись и прильнув к нему. Ее голова покоится у него на плече; его рука обнимает ее. Ежедневно мужчины и женщины принимают такие позы автоматически, а их ритуализованный характер является источником комфорта: они кажутся удобными и правильными. Так происходит частично из-за того, что они хорошо знакомы каждому, а частично потому, что они повторяют конфигурации, которые мы бесчисленное количество раз наблюдали на картинах и в жизни. Но воспроизведение ритуала также усиливает асимметрию взаимоотношений, так как он – сильный, решительный, защитник, а она застигнута врасплох, не занимает центрального места и находится под защитой.

Поэтесса Шерил Ромни-Браун написала стихотворение о растиражированном образе: женщина, кладущая голову на плечо мужчины. Автор показывает, что это действие повторяется в течение всей жизни женщины:

Стихотворение Ромни-Браун описывает по-детски беззащитную природу и защитное значение асимметричного объятия, при котором женщина кладет голову на плечо мужчине, прильнув к нему. Поэтесса находит истоки этого восхитительного чувства защищенности в своих отношениях с отцом в детстве. Возможно, маленький мальчик также льнул к отцу или к матери в поисках утешения и защиты. Но, став взрослой, женщина по-прежнему принимает детскую позу в этой конфигурации, тогда как мужчина принял позу, занимаемую родителем.

Это стихотворение также описывает автоматизм, с которым женщина принимает позу человека, находящегося под защитой по отношению к мужчинам, которые не защищают ее в буквальном смысле. Стандартный трафарет неизменно на месте: молодая девушка займет в нем свое место на первом свидании, и он никуда не исчезнет даже полжизни спустя, чтобы она могла войти в него после развода. Роль женщины в этой ритуальной конфигурации неизменна даже тогда, когда она уже давно доказала свою способность защищать других как «мать мужчин».