Читаем Газовый император полностью

В 1996 году посредником была назначена Международная нефтегазовая компания «Итера», зарегистрированная в США как продавец продуктов питания и получившая первый газ в Туркмении в счет платежей за продовольствие в 1995 году. Тогда же «Итера» договорилась с «Газпромом» о получении разрешения на прокачку газа по территории России и реализации его на Украине.

В «Итере» появился бывший вице–премьер туркменского правительства Валерий Отчерцов. Компания наладила бартерные схемы обмена природного газа из Туркмении и Казахстана на украинскую пшеницу, подсолнечное масло, белорусскую картошку, грузовики «МАЗ» и трактора «Беларусь». Вся продукция шла железнодорожными эшелонами на юго–восток СНГ и продавалась там по цене в 10–100 раз дороже ее себестоимости. Именно на этих бартерных схемах сделала свое состояние и госпожа Тимошенко, руководитель «Единых энергетических систем Украины», тогдашнего партнера «Итеры» и «Газпрома».

При Рэме Вяхиреве НГК «Итера» была фаворитом «Газпрома» на рынках СНГ. В 2000 году, когда власть в России поменялась, и второй президент страны Владимир Путин начал перекрывать «Итере» кислород, на ее месте появились другие посредники, в 20032004 годах – Eurotransgas, а в 2005–2009 годах – Rosukrenergo.

После вытеснения «Итеры» с рынков СНГ, как рассказывает ее акционер, доля представителей Рэма Вяхирева была размыта в 2005–2006 годах, и 8,98% акций компании оказались в собственности Symius Global Corp. и Dame International Properties Ltd. Участники рынка называют бенефициарами этих пакетов людей, близких к гендиректору госкорпорации «Ростехнологии» Сергею Чемезову, который дружен с председателем совета директоров «Итеры» Игорем Макаровым и совместно с ним оказывает поддержку Федерации велоспорта России. Ни Игорь Макаров, ни Сергей Чемезов эту тему в публичных высказываниях не затрагивают, документального подтверждения факту нет.

Государственный тренд газовой отрасли России последних пяти лет заключается в возвращении ее под крыло Кремля через прямой контроль «Газпрома» над добычей крупных и не очень компаний или через участие отдельных приближенных к Путину людей в управлении и капитале этих компаний.

Так, крупнейший независимый российский производитель газа НОВАТЭК в 2004 году не смог продать блок–пакет своих акций французскому энергоконцерну Total, а условием размещения 19% акций НОВАТЭКа на лондонской фондовой бирже в 2005 году стала, по словам трех владельцев и топ–менеджеров других газовых компаний, передача 20% акций компании «двум надежным людям» из ближайшего окружения нынешнего вице–премьера Игоря Сечина. Осенью 2008 года представитель Геннадия Тимченко, курирующего экспорт российской нефти в Европу, официально подтвердил, что 5% акций НОВАТЭКа принадлежит афилиро–ванным с бизнесменом структурам. Кому принадлежат остальные 15%, основной акционер и глава компании Леонид Михельсон не рассказывает. Участники газового рынка не исключают, что пакет Тимченко «не ограничивается 5%. В 2009 году господин Тимченко оказывается в совете директоров НОВАТЭКа.

Вернемся из российского газового генштаба в город контрастов – Ашхабад. Город бесплатного газа, золотых унитазов в президентских номерах отелей и множества монументов Туркменбаши Великого Сапармурата Ниязова, постепенно сменяющихся изображениями второго президента страны Гурбангулы Бердымухам–медова.

...31 декабря 2004 года «Туркменнефтегаз» прекратил поставки газа в Россию под благовидным предлогом ремонта газопровода Средняя Азия – Центр. Вообще, подобная технологическая трактовка в принципе применяется в СНГ при необходимости политического давления на страны–потребители. Например, Россия прекратила поставки нефти по южной ветке нефтепровода «Дружба» в Литву, когда крупный нефтеперерабатывающий завод Majeikiu Nafta был продан американцам, а не русским. Российские власти для успокоения общественности тоже говорили о ремонте транспортной магистрали, но поставки не возобновили с тех пор.

Туркмения не хотела никому ничего доказывать, а просто требовала платить ей за газ деньгами. За несколько дней до нового, 2005 года президент Туркмении Сапармурат Ниязов потребовал повысить цены на газ с $44 за тыс. кубометров до $80 или хотя бы до $60 и перейти на денежную форму расчетов. К тому моменту «Газпром» уже полностью рассчитывался со своими контрагентами живыми деньгами. Даже белорусы исключили бартер из расчетов и платили в долларах. Тогда как Туркмения получала по бартеру все ту же продукцию. «Существующая цена на туркменский природный газ значительно ниже среднемировой» и «в Туркмении не удовлетворены увеличением в 5–10 раз цен на трубы и другую металлопродукцию при сохранении цены на газ на прежнем уровне», – поясняла тогда пресс–служба «Туркменнефтегаза».