— Как же ты задолбала, — я больше не усмехаюсь. — У тебя просто конченый характер. Грустно представить, в какую стерву ты вырастешь.

— Ч-что? — она такого точно не ждала.

Света пытается дернуть рукой, но не выходит. Я взял полный контроль над девчонкой. Всё что она может — это пискнуть и сжаться. Так она и поступает.

— Ты на ручном приводе, — указываю рукой на видеокамеру на стене. — Спасибо за файербол, кстати. Теперь ни у кого не возникнет сомнений в моей самообороне.

Свету словно парализовало. Всё, что она делает — смотрит своими огромными лупами.

Я медленно произношу:

— Еще раз на меня надавишь — я тебя в порошок сотру. Тебе ясно?

Молчит. Запуганно сглатывает комок в горле. Ну ладно, похоже ей хватило. Хочу развернуться и уйти к автобусу, уже делаю шаг в сторону. Но вдруг Света бубнит:

— Я…я тебе все равно жопу подожгу!

Блин, ну как ее не прибить на нервах? Бесит, что аж не могу терпеть. Хотя… почему бы слегка не повеселиться, тем более здесь уже всё ясно.

— Света, малышка, вали-ка ты туда же, куда и вчера, — помахал рукой. — И свой огонек с собой возьми. Потушишь в бачке. Смотри — не промахнись. Пока.

Девчонка со остекленевшим взглядом пошла обратно в школу, я же, поправив рюкзак на плече, двинулся к автобусу. Надеюсь, маму опять не вызовут к директору. А то ей будто больше заняться нечем.

Несколько часов спустя

— Папа! Он меня заставил потушить шар Ярилы в унитазе! — плачет девочка, закрыв лицо руками. — Я руку прямо туда засунула! А в него как раз Степанов писал! Папа!

— Успокойся, дочь, — хмуро говорит Дмитрий Соколов. — Недооценил я этого мальчугана. Думал, он слабенький одаренный, но защиту нашего телепата поломал быстро. Средний уровень, минимум. А такой точно пригодится нашему роду. Тут и говорить нечего.

— Папочка, но он же… он же… я туда руку… на глазах Степанова, который со спущенными штанами рядом стоял!

Но отца было не так легко разжалобить.

— Я смотрел запись со школьной видеокамеры, дочь. Ты сама спровоцировала парня. Возьмись наконец за ум, хватит с ним конфликтовать. Я ясно выражаюсь?

Под строгим отцовским взглядом девичий силуэт стал еще меньше и слабее. Продолжая всхлипывать, Света пробормотала:

— Хорошо, папочка.

— Иди умойся, — велит Дмитрий.

Когда Света уходит из кабинета, ее мать, всё время разговора молча сидевшая на диване, вздыхает:

— Дорогой, я нисколько ее не оправдываю, но сам понимаешь, какой риск несет этот телепат для нашей дочери. Особенно, если она по твоему велению начнет с ним ежедневно общаться.

— Я уже попросил брата прислать Георга Мозговика, — кивает отец. — Он поставит всей нашей семье более прочные щиты. В отличие от прошлого, Мозговик — сильный телепат. Мальчишка, насколько бы он ни был талантлив, не обрушит его конструкции.

Супруга многозначительно посмотрела на Дмитрия.

— Да-да, с мальчиком я тоже поговорю. Совсем не дело какому-то простолюдину отправлять мою дочь в мужской туалет второй день подряд.

— Спасибо, — жена расслаблено потягивается и расстегивает верхнюю пуговку на домашнем платье. — Ты скоро освободишься, дорогой?

Взгляд Дмитрия сам собой поднимается от документов на столе.

— Да, совсем немного осталось.

— Буду тебя ждать в спальне, — мурлычет женщина, встает и, виляя бедрами, уходит из кабинета.

Потеребив папку с бумагами, Дмитрий решает, что «немного» уже сделано. Он вскакивает и идет вслед за женой.

* * *

Боевой спас оказался факультативом. То есть, на рукопашку ученики ходят по желанию. Не нравиться махаться — на выбор есть другие мероприятия: пение, музыка, лепка. Но мы с Грихой все равно пошли. И потому, что мужик не мужик, если не умеет драться. И потому, что мы опять схватились с Богданом и Ко.

То ли их Светка опять подослала, то ли они сами проявили инициативу, но на очередной перемене придурки снова накинулись. Мы вышли в школьный парк подышать кислородом, и тут эти трое выскочили из кустов.

Телепатия, как всегда, выручила. Вот только у самого Богдана в этот раз оказался поставлен щит. Более прочный, чем у Светки. По крайней мере, сходу я не смог пробить. Подсуетились родители? Надо же какие заботливые.

Ладно, Богдана мы с Грихой запинали ногами, пока его дружбаны стояли на четвереньках и друг другу задницы нюхали. Потом мы ушли, чтобы не дай бог директору на глаза не попасться. Побежденный противник остался лежать и стонать. А приятели-«собакены» в это время лизали ему лицо.

Потом уже, когда мы отошли на безопасное расстояние, я внушение снял. Вовсе не из доброты. Подчистил следы, так сказать.

Только на боевом спасе нас ждал сюрприз.

Заходим мы с Грихой в спортзал на тренировку, а там, среди прочих учеников, разминаются Богдан с дружбанами. Избитые, в ссадинах и синяках, что, видимо, не мешает их упрямости.

— Чего приперлись, придурки? — злобно смотрит на меня Богдан.

— И тебе привет, ПЕрдякин, — приветливо машу рукой.

— Я — Предякин! — вскидывается он, напрягая крепкие жилистые руки. — Ох, зря ты приперся! Сейчас точно огребешь у меня!

Глава 4

— хрустальные шары бьются на раз