Читаем Газетчик полностью

Платье увезли на экспертизу, но предварительно Соловьев подтвердил, что это действительно платье Нины Шаровой. Пшеницын предлагал выловить остатки записки из воды и попытаться их склеить, но Соловьев только махнул рукой.

В ледяную воду никто лезть не хотел. Ждали, пока подгонят лодки и баграми прощупают дно.

Все это заняло часа три. Все это время Андрей стоял на берегу и дрожал от холода. Наконец к нему подошел Пшеницын. В руках у Пшеницына был термос.

– Спасибо, – сказал Андрей, принимая дымящийся стаканчик.

– Ты точно запомнил записку? – спросил Пшеницын.

– Да.

– Жаль, что она не сохранилась.

– Какая разница. Я же ее видел.

Пшеницын поморщился.

– Могут быть варианты.

– Я слышал об этой Пергамент. Она действительно такая мегера?

– От кого? – Пшеницын посмотрел на него. – Подлить еще?

– Да. Что?

Пшеницын налил в его стаканчик дымящейся бурды, которую язык не поворачивался назвать кофе.

– Говорю, от кого слышал.

– Я сейчас живу у Кораблева. Он рассказал свою историю.

– Понятно. Будешь писать об этом?

Андрей пожал плечами.

– Кораблев пристрастен. Мне нужно другое мнение. А еще лучше – поговорить с самой Пергамент.

– Не знаю, что он тебе сказал насчет нее, но он тебя обманул.

– В смысле?

– Он тебе говорил, что она мегера?

– Вроде того.

– Он врал. Она тысяча мегер. Мегатонна мегер в одном мерзком старом теле.

– Понятно. Но не это сейчас главное.

Пшеницын взял у него пустой стаканчик.

– Иди домой, не мерзни здесь. Если понадобишься, вызовем.

– Подожди, – сказал Андрей. – Я хочу кое-что показать.

– Что?

– Посмотри.

Андрей подвел Пшеницына к берегу и показал следы.

– Вот здесь нога сумасшедшего парня, который бегал с палкой.

– Осторожно, не затопчи.

– Вот мои следы.

– Вижу. Нужно будет, кстати, сделать снимок твоей подошвы, чтобы зафиксировать картину на месте происшествия.

– Вопрос: где следы Нины, если она действительно утопилась?

– Слушай, она пропала четыре дня назад. Следы засыпало снегом.

– Нет. Если бы платье оставили здесь четыре дня назад, его наверняка кто-то бы заметил. Место людное, народ постоянно ходит к мосту.

– Логично.

– Я начал искать следы и вот что нашел.

Андрей подвел Пшеницына к тропинке метрах в пятнадцати от реки.

Рядом с тропинкой в снегу были видны несколько вмятин.

– На что это похоже?

– Например, шел по тропинке один человек, встретил другого, решил его обойти.

– Нет. Смотри: одна нога так, вторая вот так. Вышел сюда, встал вот так. И сделал вот так. Видишь?

Андрей встал рядом со следами и показал, как будто человек сильно махнул рукой вперед, так что его передняя нога при этом глубоко вдавилась в снег.

След, который оставила нога Андрея, был похож на тот, что рядом с тропинкой.

– И что это значит?

– Кто-то пришел сюда сегодня утром и, стоя вот здесь, закинул платье Нины на берег.

– Зачем такие сложности?

– Разве не понятно? Чтобы мы не нашли его следы.

– Думаешь, кто-то водит нас за нос?

– Я в этом уверен. Кто-то пытается убедить нас, что Нина утонула.

– Кто?

– Кто-то, кто знает, где она на самом деле.

Пшеницын посмотрел на вмятины.

– Я доложу начальству. Но по этим следам мы никого не найдем. Что, у всего поселка снимать отпечатки обуви?

– Не нужно у всего поселка. Достаточно снять отпечатки обуви у Алексея Зуева.

Пшеницын так и впился взглядом в Андрея.

– Ты думаешь, это он?

– Я сам с ним поговорю. Заодно посмотрю, какая у него обувь.

– Подожди, – сказал Пшеницын, – не уходи пока. Дождемся, пока дно проверят.

– Ты же мне сам только что предлагал уйти.

– Вдруг ее найдут в реке?

– Не найдут, Паша. Ты же знаешь, что ее там нет.

– Ничего я не знаю, – неожиданно сердито сказал Пшеницын.

– Смотри.

Пшеницын обернулся. Лодки пристали к берегу. Рыбаки с баграми вышли на берег.

– Они ничего не нашли, – сказал Андрей.

На берегу больше было нечего делать.

Андрей хотел идти в школу и попробовать разыскать там Алексея Зуева, но тут к нему подошел Ситников и сказал, что его белую «Ниву» угнали от гостиницы и бросили рядом с гаражами на окраине поселка. Пшеницын, который старался держаться поблизости, услышал и вызвался проводить Андрея к гаражам.

– Боишься, что я увижу что-нибудь лишнее? – усмехнулся Андрей.

– Береженого бог бережет, – неопределенно сказал Пшеницын, – а небереженого конвой стережет.

– Терпеть не могу весь этот лагерный фольклор.

– И меня тоже терпеть не можешь?

Андрей остановился и посмотрел на Пшеницына. Тот смотрел насмешливо, но в глазах его горела самая настоящая ненависть. Андрей чувствовал, что Пшеницын ищет повод, чтобы сорваться.

– Павел, успокойся, – сказал он примирительно. – Все на нервах, я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – сказал Пшеницын. – Ничего ты не понимаешь и не поймешь никогда.

– По крайней мере, постараюсь.

Пшеницын махнул рукой и пошел вперед. Андрей поплелся за ним.

«Нива» с открытой дверцей действительно стояла у гаражей. Андрей хотел закрыть дверцу, но Пшеницын придержал ее ногой.

– Нужно посмотреть, не осталось ли каких-нибудь следов внутри.

– Да ладно, – сказал Андрей, – ты что, хочешь искать угонщика?

– Может, и хочу.