Читаем Газета Завтра 858 (17 2010) полностью

     Вашингтон и Лондон ведут себя также предельно осторожно. Но подспудно делая намеки на то, что именно Россия должна сыграть здесь основную роль. Западная пресса как-то странно восхищается Москвой, российскими спецслужбами, которые якобы сыграли ключевую роль в киргизской апрельской революции: "Именно российские спецслужбы имеют самые масштабные агентурные сети в Центральной Азии" или "Москва, в противовес Вашингтону, организовала свою успешную цветную революцию".

     Запад словно подталкивает Россию: вперед, русские, Киргизия ждет вас!"

      ВЫИГРАЛА ЛИ МОСКВА ОТ "КИРГИЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ"?

     С одной стороны, вроде бы, да. Бакиев, на которого Москва сделала ставку в 2005 году, отказавшись от поддержки Ф.Кулова, показал себя в высшей степени непорядочным политиком. Он брал деньги, делал обещания и… ничего не происходило. Как с американской базой в Манасе. Бывший киргизский президент получил финансовую помощь от России, пообещав закрыть эту базу. А потом потребовал бабки уже и от американцев, и база, под другим названием, осталась.

     Во всяком случае, в киргизских событиях, как и при другом любом резком политическом повороте, для Москвы открываются как новые возможности, так появляются и новые угрозы.

     Зачем Москве, особенно сейчас, нужно закрытие американской базы в Киргизии? О, это очень важный политический компонент новой стратегии путинской команды. И глобальный кризис только подтолкнул кристаллизацию этой стратегии.

     Кризис в мире неожиданно ясно продемонстрировал, что, несмотря на многочисленные красивые слова и декларации, человечество живет в условиях, когда неопределенность постоянно растет. Никто не знает, что в действительности произойдет через три-пять-семь лет. Но в условиях глобального системного кризиса любая страна, претендующая на статус великой державы, должна стремиться консолидировать всеми доступными средствами свое региональное геополитическое пространство. Именно отсюда проистекают основные угрозы и вызовы.

     Поэтому Москва и стремится сейчас форсировать отношения и связи со странами постсоветского пространства. И для этого, например, идет на огромные экономические издержки, чтобы восстановить особые отношения с Киевом.

     При этом Путин ясно отдает себе отчет в том, что главнейшая цель Вашингтона (вне зависимости, какая администрация находится в данный момент у власти) в отношении Москвы заключается в том, чтобы не допустить воссоздания "Большой России". И в этом смысле военная база США в Манасе — это символ решимости американцев не допустить ревизии своей геополитической победы.

     Другая важнейшая задача для Москвы в Центральной Азии заключается в том, чтобы остановить героиновый поток в Россию, от которого ежегодно погибают свыше тридцати тысяч российских граждан в самом расцвете сил. Причем этот наркопоток еще и стимулирует в стране коррупцию на тех уровнях, которые Кремлю вообще невозможно контролировать. Решить проблему через установление контроля только над внутренними рынками сбыта героина, как показывает практика, неэффективно. Нужна выработка специальной и долгосрочной стратегии в отношении основного места производства опиатов (значит, надо будет договариваться с талибами) и основных путей наркотранзита (Киргизия и Таджикистан).

     Но для этого в качестве партнера нужны сильное государство в Киргизии и некая совместная программа по борьбе с наркотиками. Но любая национальная наркомафия, и киргизская не исключение, заинтересована в том, чтобы государство было слабым и управляемым. Парламентская республика в Киргизии, которую предусматривает проект новой конституции, никогда, по определению, не будет в условиях клановой структуры общества ни сильным, ни эффективным.

     Кроме того, многих политиков, которые вошли в состав временного правительства, нельзя назвать пророссийскими. Кто-то из них связан серьезными обязательствами с наркоструктурами, кто-то смотрит на США, кто-то кивает на Пекин. Как они будут договариваться и делить лакомые государственные должности — никто не знает. Скорее всего, и они сами.

     Но самое главное — среди них нет действительно сильных, харизматических лидеров, которые в первую очередь и нужны в критический, кризисный период.

     Сейчас все политические элиты постсоветских республик в Средней Азии внимательно и настороженно наблюдают, что будет делать Россия в Киргизии, есть ли у нее действительно новые идеи. В той или иной степени киргизские проблемы характерны для всех среднеазиатских государств. Если киргизская нестабильность будет усиливаться, то в первую очередь это затронет Узбекистан и Таджикистан.