– Многое, причем очень простые вещи: дисциплина, терпение, спокойствие, хитрость. Именно так выигрываются войны, а не эффектными трюками.

Раздался резкий треск пулеметной очереди. Еще и еще. Когда пулемет умолк, послышались одиночные выстрелы – вероятно, солдаты стреляли в мертвецов, чтобы те наверняка оставались мертвецами.

– Вы сказали, что мы подойдем посмотрим.

– Все произошло быстрее, чем я рассчитывал. Так что пользуйся ушами. Это радио неудавшейся революции. Ему совершенно не нужно было убивать конгрессмена, и даже если бы он в этом преуспел, последствия для всех нас – кроме него – были бы трагическими. Последствия бывают всегда. Ничего не происходит без последствий. И с этими последствиями тебе придется столкнуться.

– Вы имеете в виду, что я в своих планах должен быть реалистом?

Снова застрочил пулемет. Продолжительная непрерывная очередь, а затем тишина.

– Твердо усвой главное: ты должен научиться дисциплине. Нельзя наносить удар до тех пор, пока ты не станешь достаточно силен. Ты должен уметь быстро отходить, чтобы не попасться. Ты должен раз за разом, снова и снова, непрерывно пускать им кровь. А это вопрос воли. У тебя есть воля? У Колорадо ее не было. Он имел средства, и ничего больше, и вот теперь он похоронен под камнями собственного дома.

– Понимаю.

– Тебе очень повезло. Ты сумел отмазаться от его заговора и не сделался его заложником. В противном случае ты сейчас сидел бы в тюрьме, а вечером тебя бы поставили к стенке. А вместо этого ты сидишь в кафе и пьешь неплохой кофе.

– Мне повезло, что рядом со мной оказался проницательный человек, который позаботился обо мне. Впредь я не буду таким глупым и торопливым.

– Надеюсь на это. Но мне нужно, чтобы ты дал обещание. Ты не станешь совершать никаких дурацких или необоснованных поступков, даже в тех случаях, когда тебя будет охватывать непреодолимый гнев. Понимаешь? Если я буду продолжать поддерживать тебя, если наша помощь будет увеличиваться, если твое движение будет развиваться, то оно будет нуждаться в хорошем управлении. Ты наделен харизмой, но есть ли у тебя мудрость? Первое, не руководимое вторым, приводит к полной анархии. С этого момента тебе нужно согласовывать свои действия. Если ты добьешься нашего одобрения, то сам удивишься тому, насколько серьезной и действенной окажется наша помощь.

– Могу сказать, что вы опытный человек.

По пыльным улицам разнесся треск последней пулеметной очереди.

– Теперь ты должен уйти в отпуск.

– В отпуск? Послушайте, у меня много дел. У нас есть план, не могу вам его раскрывать, но это будет в Сантьяго; а план еще нужно отшлифов…

– У тебя нет никаких дел. Не морочь сам себе голову. И не утомляй меня своими фантазиями. Забудь о Сантьяго. Сегодня ты пользуешься слишком большой известностью. Я хочу, чтобы ты исчез. И имею в виду именно то, что сказал. Ты исчезнешь, ничего не говоря ни жене, ни трем своим любовницам…

– Четырем. Новая такая красавица!

– …ни четырем любовницам, ни двоим или троим – сколько их? – последователям. Ффух, и нету! Ты исчезаешь, становишься невидимым с того мгновения, когда покинешь это кафе.

– Но моя жена…

– Простит тебя, как всегда. Я не шучу. Впереди маячит период террора, и будет много безвременных смертей. Ты, с твоим идиотизмом, попадешь под пулю уже через несколько секунд. Кое-кто считает, что у тебя есть талант и тебя следует сохранить, и эта печальная обязанность была возложена на меня. А потому – проваливай.

– Куда же мне идти?

– Не говори об этом даже мне. Считай меня волшебником. Я досчитаю до трех, и на счет «три» ты должен исчезнуть.

Его собеседник исчез на счет «два».

Глава 25

Какая потрясающая история! Пьяный американский конгрессмен идет в публичный дом, требует, настаивает, заставляет исполнять какие-то свои непонятные извращенные желания, пытается добиться своего силой, избивает девушку, устраивает скандал и оскорбляет хозяйку-кубинку. Его телохранитель калечит охранников. Хозяйка жалуется своему главному боссу, и этот пламенный латиноамериканец, до сумасшествия одержимый заботой о собственной чести, воспринимает случившееся чересчур серьезно и решает преподать конгрессмену урок, который должны будут запомнить все жадные американцы с их деньгами, их новыми домами и их презрением к кубинскому machismo[39].