Читаем Гавана полностью

И все же он продолжал искать какую-то аномалию, какую-то улику, которая сказала бы: что-то здесь не так. Глаза Эрла обшаривали окружающую местность, но он видел одну лишь пыльную дорогу, исчезавшую за левым поворотом, и низкорослые деревья по обеим сторонам; никакого движения, никакого ветра, вообще ничего. Воздух был безбожно горяч, со всех сторон, жужжа, слетались москиты, привлеченные запахом пота, обильно покрывавшего его кожу.

– Эрл, сдается мне, что вы перебираете с мелодраматизмом, – окликнул его Броджинс из автомобиля, где кондиционер продолжал гонять холодный, затхлый воздух. – Сэр, не могли бы вы сказать ему, что лучше будет поспешить? В конце концов, нам всем нелегко.

– Эрл, вы что-то заметили? – вмешался конгрессмен. – Да? Лейн, у этого парня, у старины Эрла, и впрямь очень даже хорошее чутье на вещи такого рода. Думаю, что вы согласитесь со мной.

– Да, сэр, но иногда у этих людей появляется преувеличенное мнение о своей персоне.

Эрл снова уселся в автомобиль.

– Ладно, – сказал он, наклонившись вперед. – Поехали. Но я хочу, чтобы ты изо всех сил ударил по газам, когда начнется поворот. Мне очень не хочется, чтобы мы замедлили там ход.

– Эрл, – снова заговорил Броджинс, – но ведь сейчас мы стоим. Так какая может быть беда, если мы замедлим ход, проехав еще сто ярдов? Будьте последовательны. В поступках должен быть хоть какой-то смысл.

– Видите ли, мистер Броджинс, – ответил Эрл, – сейчас мы остановились по своей собственной воле. Никто не мог ожидать, что мы остановимся именно здесь. Но когда мы въедем вон в тот поворот… любому идиоту будет ясно, что там мы должны снизить скорость. Вот в чем разница.

– Думаю, что Эрл выиграл у вас очко, Лейн, – весело заявил Гарри. – Эрл, вы все проверили. А теперь давайте проскочим через эту дыру и погоним прямо к месту назначения.

– Хорошо, сэр, – согласился Эрл. Он повернулся к Пепе: – Затормозишь, когда я скажу, но как только увидишь что дорога свободна, сразу выжимай полную скорость. Тебе понятно?

– Да, сэр, – сказал водитель.

Спешнев сначала увидел признаки приближения развязки и лишь потом что-то услышал. Первым он заметил облако пыли, висевшее поверх деревьев, как клубы дыма. Как только его разум осознал увиденное, он резко затормозил и свернул на обочину дороги.

И тут раздалась стрельба.

Он услышал треск автоматов: их было несколько, и они открыли огонь одновременно. А стреляли они по автомобилю. В этом не могло быть никаких сомнений, поскольку выстрелы, словно странное эхо, сопровождались гулким звенящим звуком, какой бывает, когда пули с силой лупят по металлу.

Было ясно, что все это происходит совсем рядом, в нескольких сотнях метров, сразу за поворотом дороги.

Спешнев взмолился, чтобы не оказалось, что он приехал слишком поздно. Наклонившись, он схватил ППШ с нелепо раздутым барабаном и выскочил из машины.

Он бежал между деревьями к месту засады, а стрельба продолжалась, даже не собираясь стихать.

Автомобиль тащился по крутому виражу. Вот впереди открылась прямая дорога.

– Порядок, сеньор, – сообщил Пепе.

– Все прекрасно, Пепе, – откликнулся Лейн Броджинс – А теперь давайте убираться отсюда ко всем чертям.

Пепе не успел надавить на газ, как ботинок Эрла отбросил его ногу в сторону и до самого пола вдавил тормоз.

– Назад! – прогремел Эрл.

Вероятно, со стороны несколько следующих мгновений должны были показаться смешными: полное безмолвие, атмосфера небывалой растерянности заполняет лимузин; телохранитель дергает рукоять коробки передач, чтобы включить задний ход; водитель, оторопевший от его внезапного вмешательства, пытается что-то сделать, но не знает что; двое оцепеневших мужчин на заднем сиденье понимают, что происходит что-то незапланированное и нежелательное, и еще больше теряются при виде молниеносных движений телохранителя.

А затем ветровое стекло разлетелось струйками ртути, и осколки яростным градом посыпались в автомобиль, который внезапно заполнился чужеродными предметами, твердыми, безжалостными и связанными с людьми одним-единственным отношением – отношением пули к цели. Автомобиль сотрясся от пронзивших его очередей; одновременно раздался оглушительный грохот раздираемого металла, довершив расстройство чувств пассажиров и совершенно лишив их способности соображать. Пуля, словно мяч, изо всей силы пущенный непревзойденным питчером, попала Пепе в голову, и этот звук – страшный резкий хруст пробитой кости – вселил в двух пассажиров машины ужас, который в следующее мгновение еще усилился от возникшего в салоне машины розоватого тумана, вылетевшего из страшной раны. А когда изуродованная голова упала на руль, их охватило чувство окончательной гибели.