Читаем Гасильщик полностью

– Твой вопрос решается… Такого бардака, да еще в погранвойсках, никогда не было, – глубокомысленно изрек он. – Ступай себе на все четыре части света, и чтоб больше я тебя не видел.

Он протянул мне руку, и я схватил ее как самую дорогую награду. Ведь с самого начала был уверен, что повяжут за тот нелепый станционный случай.

– Да, кстати, – вдруг остановил капитан, – ты когда в Москву приехал?

– Семнадцатого марта, – не стал врать я, ведь билетики аккуратно лежали в удостоверении. Я еще надеялся выгадать за них деньги.

– А в какой гостинице жил? – продолжал как бы невзначай интересоваться дежурный.

– В ЦДРА.

– И двадцатого марта там жил?

– Жил, у меня и квитанция сохранилась, – ответил я и похолодел: именно двадцатого зарезали неизвестного мне мужика, и именно в этот день я досрочно выехал из гостиницы.

– А ну, покажи!

Я снова достал бумажник, небрежно улыбаясь, раскрыл его, достал квитанцию, вручил широким жестом. Шансов у меня не оставалось. Ни с того ни с сего выезжаю из оплаченной гостиницы, ночую на чердаках. И юридического образования не надо: все ясно.

– Оплачено по двадцать четвертое… В этот день ты и выехал, так?

– Так… – немнущимися губами ответил я.

– А двадцатого, около восемнадцати часов, ты где был? – продолжал загонять меня в угол милиционер.

– В номере.

– И никуда не выходил?

– Нет. Разве что в продуктовый магазин выскакивал.

– А что – буфеты не работали?..

– Там цены дорогие, – буркнул я. – А в чем вопрос?

– Да так, формальность, – ответил капитан. – Что-то вроде тестирования.

Больше он меня не задерживал. Я вышел, глубоко вздохнул. Морозный воздух опьянил меня. Я понял, что патрули, которые стреляли по мне, к счастью, разглядели толком лишь мой военный бушлат. А такие по Москве каждый третий бомж носит.

Я пожалел, что съехал из гостиницы. Может, судьба моя сложилась бы по-иному? Что-то надломилось во мне за эти последние месяцы. Рухнула держава, вслед за ней рассыпался гигант, которому не было равных в мире, – Комитет государственной безопасности. Откуда-то появилась масса пройдох, они вылезли на ключевые посты и готовы были снять штаны, лишь бы угодить американцам и прочим демократическим друзьям.

Я отказался служить там, где Россию назначают стратегическим противником…

Я ухожу в услужение мелким буржуям, буду охранять их дерьмовые магазины и ларьки с продуктами и иностранным товаром. Надеюсь, меня не попросят присягать на верность боссу.

– Где ты пропадал? – сурово встретил меня Саша, сверля нерусскими глазами.

Сегодня он был в кожаном пальто.

– В милиции.

От удивления Саша открыл рот.

– Какого черта ты там делал?

– Мне кажется, ты начинаешь хамить.

– Извини, – не очень любезно произнес он.

– Меня сдали мерзавцы, которые ошиваются возле гастронома. К сожалению, на те дерьмовые деньги, которые ты мне платишь, я не могу снять квартиру.

Саша неприязненно посмотрел на меня и сквозь зубы процедил:

– Ну что ж, в таком случае нам придется расстаться. – Насладившись эффектом (впрочем, я и виду не подал), он продолжил: – Я продаю тебя очень влиятельному человеку. Но если ты будешь много болтать и выражать свои дурацкие эмоции, тебя закопают.

– А ты не спросил моего желания?

– В данном случае оно ни к чему, – усмехнулся Саша и похлопал меня по плечу.

Я тоже его похлопал, а потом помог подняться с земли.

Итак, меня продали. Фирма находилась на одной из свежевосстановленных в названии улиц в центре. На стене висела бронзовая табличка: «Акционерное общество закрытого типа "ИМПЕРИЯ".

Перед смотринами вертлявый молодой человек, которого я толком не разглядел, предупредил, что вопросы Вячеславу Викторовичу задавать нельзя. Все, что необходимо, сказал он, тебе объяснят. Надо только слушать и отвечать, когда спрашивает хозяин.

– Тем не менее у меня будут вопросы, – сказал я.

Вертлявый поморщился.

– Я тебя предупредил!

– Я тебя тоже…

Мой новый хозяин, Вячеслав Викторович, плотный человек в свободного покроя кремовом костюме, под которым скрывалось пузырчатое брюхо, выглядел лет на пятьдесят. На огромной его лысине доживали век черные волосы с проседью, кустистые брови выдавали жесткий характер. Разговаривал он негромко, но энергично, нажимая на глаголы. Несмотря на грузность, Вячеслав Викторович отличался непоседливостью, и молчаливые охранники в кожанках запоздало лавировали своими телами, угадывая каждое движение драгоценного туловища босса. Так его никто не называл, лишь я, и то мысленно.

Вячеслав Викторович стоял на алой ковровой дорожке и беседовал с миловидной женщиной лет сорока. Почти через равные промежутки он раскатисто хохотал, женщина вынужденно улыбалась.

Саша стоял рядом со мной и почему-то нервничал.

Наконец босс отпустил женщину и повернулся к нам. Саша побледнел.

– А, это ты, – сказал босс, как будто только что увидел Сашу. – В следующий раз объективной причиной станет запланированный переход в мир иной. Надеюсь, ты понимаешь меня, Альхен. Подселение сделаем по всем правилам.

Из этого монолога я ни черта не понял и стал внимательно следить за ушами моего бывшего хозяина. Интересное дело: сам бледный, а уши бордовые.