Читаем Гасильщик полностью

– Ну, хорошо… – сдалась режиссер. – Эмоциональную скудость фразы компенсируем выражением глаз… Саврас, глаза давай – на крупняке!.. Теперь, с другой точки – снимаем женщин… Вы обе бурно поясняете мужчине, что за рамки у вас в руках. Типа: Николай! Мы получили благодарности от зама министра! И сразу без паузы – буря чувств, вы хватаете жену, тещу, приподымаете и начинаете кружиться с ними. Кружиться и кружиться, пока я не скажу: снято! На исходную!

Саврас обреченно переставил камеру.

– Все в готовности. Мотор!

Никита вновь вошел в комнату вслед за женой, тупо воскликнул, увидев тещу:

– О, как!

– Еще раз! – скрежетнула зубами режиссер.

– О, как! – еще тупее произнес Никита.

И тут теща и Наталья одновременно, во всю мощь, как солдаты в строю, проорали:

– Никита, мы получили благодарности от заместителя министра Российской Федерации!!!

Вместе с «благодарностями», как научили, Никита подхватил под правую руку тещу, под левую – жену и начал кружиться с ними по комнате.

– Так, давай еще, еще, чтобы уже не переснимать, – сипло кричала женщина-режиссер. – Саврас, облизывай все: руки, эти сильные мужские руки, эти счастливые глаза, полные радости и слез… Эти поджатые от счастья женские ноги… Николай, Коля, давай, давай еще, чтоб без дублей… вращаемся быстрее, покажи, на что способен в необузданных чувствах русский богатырь!

Никита побагровел, как бык-производитель, женщины, чтобы не упасть, повисли у него на шее, поджав ноги… Наконец, случилось то, чего было не миновать: все трое завалились прямо на камеру, штатив опрокинулся, оператор еле успел подхватить аппарат у самого пола.

– Снято… – выдохнул он.

– Ничего страшного, мы этот фрагмент вырежем, – успокоила себя режиссер.

– Кстати, шефиня, отдадим этот кусок в «Сам себе режиссер», – заметил оператор. – Баксов пятьсот отвалят…

Все с хохотом, возней наконец встали. Никита сдержанно улыбался.

– А если в программу «Сам себе могилу роешь»? – отменно вежливо спросил он у оператора.

– Николай, не волнуйтесь, никуда этот фрагмент не попадет, – успокоила режиссер.

– Обычно это я заставляю волноваться… – не преминул внести ясность Никита. – По роду своей деятельности. (К слову, дальнейшие события полностью подтвердили этот в легкую брошенный афоризм.) – Да-да, мы в курсе… – небрежно согласилась режиссер. – Хотите, это веселое падение мы вам перепишем?

– Хотим! – за всех ответила Матильда Жановна.

5-е число. Дело к вечеру.

Савушкин в самом беззаботном настроении шел в городской парк на свидание с Настей. Он издали увидел ее, сидящей на скамейке, и ускорил шаг. Настя сидела вполоборота к нему, в кепи и больших, явно не идущих ей очках.

– Прилетел по первому зову! – радостно объявил Никита и, оценив новый стиль (очки и кепи) добавил: – Моя таинственная леди…

Настя молча повернула к нему голову, так же молча сняла очки. И Никита с ужасом увидел у нее вокруг глаза огромный синяк, разбитую припудренную губу. Так же, не проронив слова, показала ссадины на ладонях после падения.

– Кто?! – страшно закричал Никита, так что даже шарахнулись прохожие. – Настенька, кто посмел? – Он опустился на колено перед ней. – Это вчера?

– Вчера… – еле слышно ответила Настя.

– Настя, прости, я не должен был тебя оставлять. Какой же я идиот… Кто это был?

– Курбан. Они с Варварой поджидали меня. Она спряталась за углом, а он ко мне пошел. В кепке, лицо под чулком скрыл. Думала, не узнаю… Ударил раз, еще раз… Сказал, чтобы я не совала нос в чужие дела.

– Точно он был? – Ярость колотила Никиту.

– Да. Голос его был…

– Вот так, значит, как мы… Вот так, значит… Ладно.

Он взял в ладони ее израненные руки, поцеловал их, порывисто встал.

– Я не достоин целовать даже твои ноги… – тихо сказал он. – Прости…

Настя надела очки, отвернулась, не проводив Никиту взглядом.

Уже через несколько минут, преодолев расстояние на автомобиле, Никита ворвался в дом, где жила Варвара. Кнопка лифта застряла вместе кабиной где-то на верхних этажах. Савушкин чертыхнулся, бросился на боковую лестницу, в считаные секунды преодолел этажи. С холодной яростью вдавил кнопку звонка, потом стал стучать.

Варвара ответила из-за двери:

– Кто там?

– Откройте, милиция! Майор Савушкин.

Шпонка испуганно открыла дверь, Никита оттолкнул ее с прохода, безошибочно прошел на кухню. Курбан сидел за столом в светлых, но порядком засаленных спортивных штанах и белой футболке. Он с аппетитом ел: перед ним стояла большая миска с наваристым супом, из которого торчали куски мяса. Тут же на столе возвышалась гора костей, объедков, огрызков, зелени, рыбьей чешуи, стояла початая бутылка красного вина. Курбан не успел встать: Савушкин уже возвышался над ним.

– Приятного аппетита! – пожелал Никита.

Ответ «спасибо» прозвучал уже в миске, куда Савушкин окунул голову Курбана.

Варвара с ужасом взирала на происходящее, остерегаясь даже слово сказать в его защиту.

– Это кажется хаш? – поинтересовался Савушкин.

– Хаш… – испуганно подтвердила Варвара.

– Что ж ты ему так мало наливаешь?

– Он уже две тарелки съел… – призналась Варя.

– Настоящему джигиту и кастрюли мало.