Читаем Гасильщик полностью

– Ну, и болван же ты! Зачем скрывался? А если бы наши лопухи тебя замочили? Тебя никто и не считал виновным. Вот, – он достал папку, – свидетельские показания. Они его зарезали, как только вышли вслед за ним на платформу. Люди из вагона все видели… А тебя мы искали…

Потом я записал свои показания, нарисовал, как ехать к ресторану без вывески. Следователь, представился он Михаилом, предложил вместе с ним поехать брать Аслахана. Но я отказался.

– Меня тошнит от этих рож… Да, и еще. По моим сведениям, у него сломана челюсть. Наверное, сейчас лечится…

– Уж не ты ли сломал? – прозорливо спросил Михаил.

– История об этом умалчивает, – решил я перестраховаться.

– Правильно сделал. С этими скотами иначе нельзя. А второй гусь не попадался?

– Извини, браток, не попадался.

Следователь дал мне свой телефон, пожал руку на прощание:

– Вот таких ребят нам не хватает…

Вечером ноги понесли меня к Свете, в ее квартиру на улице Новикова-Прибоя. Но сначала я решил позвонить Валере.

– Где ты шляешься? – грубо спросил он. Я даже опешил. – Мы же договорились, что ты позвонишь в пять.

– Сейчас только четыре! – ответил я, глянув на часы.

– Срочно приезжай.

Я не стал задавать лишних вопросов.

– Едем брать Закрытую Дачу, – сказал Скоков вместо приветствия и подвел к плотному мужику в кожанке. Тот назвал себя по имени и отчеству и показал на джип «ВМW». Мы сели вместе с Валерой. За нами отправились еще три машины, потом по пути пристроился автобус с занавешенными окнами, а у Кольцевой дороги присоединился бронетранспортер.

Я почувствовал легкую дрожь – азартную предвестницу доброго дела.

В темноте мы проскочили поворот, поэтому пришлось возвращаться. Но я тут был ни при чем. План операции детально проработали на карте… Наша машина заняла место во главе колонны, мы поскакали по заснеженной лесной дороге. Фары высвечивали причудливые изгибы ветвей в снежном погребении, монолиты корабельных сосен, привычно устремленных в звездную даль неба.

Мы остановились у ворот, вышли из машин, из автобуса посыпали упругие ребята в бронежилетах под камуфляжными комбинезонами, крепкогрудые, в зеленых касках-сферах, они стали окружать забор по периметру.

Старший подошел к воротам, произнес, будто вслух подумал:

– Крушить будем или сами откроют?

Он надел тонкую перчатку и постучал в ворота.

– Открывайте, вы окружены спецподразделением ФСБ!

Через минуту послышался ответ из-за забора:

– Сейчас, я доложу руководству!

– Добром не хотят, – сказал руководитель операции. – Скажи им в мегафон.

Валера рявкнул:

– Сейчас будем таранить ворота!

Тут раздался голос Бастилина:

– Вы не имеете права, это частное предприятие.

– У нас ордер на обыск!

Ворота тут же открылись. Первым въехал бронетранспортер, за ним – легковые машины. Ребята мгновенно вычислили охрану, профессионально заломили руки, отобрали оружие. Бастилина не тронули. Эту яркую сцену я наблюдал из автомашины. Мне порекомендовали не «светиться», и я охотно согласился.

Как позже выяснилось, на Закрытой Даче сегодня было поощрительное спецмероприятие – женский день. Для отличившихся привезли ограниченный контингент любвеобильных женщин и, разумеется, вино и фрукты.

Представители генофонда яростно возмущались по поводу испорченного праздника, не осознав еще, что пришел конец их странного бытия – заточения.

Бастилина и всю его команду задержали, прихватили и нескольких постояльцев Закрытой Дачи. Остальных переписали – «бросили на произвол судьбы»…

Я все же решился поехать к Светлане. Без предварительного звонка. Меня раздирали противоречивые желания, я боялся этой встречи, но и хотел ее, убеждая себя, что наши судьбы чудесным образом определятся, как только мы глянем друг другу в глаза.

– Ты?! – выдохнула она изумленно и окинула меня взглядом, будто увидела выходца с того света.

Я заметил, что волосы у нее мокрые.

– Ты одна?

– Да.

Она отступила, запахнув халат, и я вошел в комнату.

Нет, не бросилась Светка на грудь, не расцеловала, не расплакалась… Я остро почувствовал никчемность встречи. Ведь и тогда она не исчезла, ее не украли, ее, послушную, увезли. Просто я стал ненужным.

– Я уезжаю, пришел попрощаться, – сказал я, пристально глядя ей в глаза.

Ничто не дрогнуло в ее лице – лишь напряженное ожидание.

– Скажи мне одно… Тебя… с самого начала приставили ко мне?

Света опустила голову и еле слышно произнесла:

– Да…

– Значит, все было неправда: и твое падение на лестнице, и твоя вывихнутая нога? И все остальное, что было между нами, – тоже притворство, обман, насмешка?

– Ты не прав, – поторопилась сказать она. – Ты не можешь так говорить… Ты просто не знаешь женщин. Разве нам вместе было плохо?.. Вспомни! Ты замечательный мальчишка, но ты слишком многого от меня хотел. А ведь я тоже имею право на что-то, кроме… твоих прав.

– Тебе платили деньги?

– Наверное, как и тебе… Но запомни, Володя, я о тебе ничего дурного не сказала. Честное слово. Хотя они все время выпытывали…

– Бастилин?

– Да… И этот, Джон…