Читаем Гасильщик полностью

Тот на удивление быстро защелкал тумблерами, вспыхнул экран, я увидел комнату профессора, себя, сидящего на стуле, и профессора, нервно расхаживающего по комнате. И дрожащий голос, бесстрастно записанный видеомагнитофоном: «Всем нам вешают отличную лапшу, обещая высокие гонорары… Некоторых, особо недовольных, отпускают и, чтобы нас успокоить, что те брюзжащие не исчезли с лица земли, предоставляют возможность переговорить по телефону. Но все эти уехавшие становятся, как ты говорил, отмороженными, отвечают невпопад, туговато соображают… Возможно, никак не могут прийти в себя от счастья и высоких гонораров. А может, их воля подавлена психотропными препаратами. Ты должен помочь мне бежать…»

– Останови! – приказал Бастилин.

Веракса нажал кнопку. Мое лицо на экране застыло с открытым ртом. Да и сам я сейчас выглядел не умнее. Я проиграл, как школьник, как ребенок… А ведь прекрасно знал, что все вокруг нашпиговано аппаратурой прослушивания и слежения.

– Ну что, ублюдок, расскажи мне, как будешь помогать профессору…

Я решил не отвечать.

– К сожалению, Святозаров оказался слишком любопытным. Кстати, о телефонных звонках, о которых говорил бедный профессор… Жалкие представители генофонда беседовали с давным-давно умершими людьми. Один из облезлоголовых, его, кстати, тоже нет уже на свете, изобрел по нашей заявке хитроумную машину – синтезатор человеческих голосов. Я, как видишь, ничего не скрываю, ведь ты интересуешься, отличаешься здоровым любопытством… Так вот, недовольных мы начинаем круглосуточно записывать. Их речь записывается в память, модулируется, учитываются характерные интонации, речевые обороты, слова-паразиты и прочая шелуха. Кроме того, в памяти синтезатора накапливаются тысячи всевозможных вопросов-ответов, что позволяет умненькой машине вести нехитрый телефонный разговор. Можно смоделировать целое послание, речь, сообщение. Загоняется текст, и покойник, точнее, его голос, «оживает», мило беседует, рассказывает последние анекдоты, хихикает… Фантастика, не правда ли? А ведь можно смоделировать речь президента страны, министра обороны, внутренних дел, хоть папы римского… Как видишь, и твой голосок в копилке. Можем позвонить твоей девушке. Кстати, Светлана давным-давно работает на нас. Начинала обычной проституткой, видишь, выбилась в агентессу…

Этого я вынести не смог, вскочил, будто жаром полыхнуло в голове…

– Растоптать хотите меня, и вот так подло! Гады, подонки, не верю… – Что еще кричал им, не помню.

– Сидеть! – рявкнул Бастилин. – А то получишь пулю до срока… Что – не ожидал в такой роли свою Светуню? Неплох момент истины? Думал, умнее всех? Как же, пограничник, спецназовец!.. Я в тебе разочаровался…

– Я вам не верю! Где вы прячете Светлану?

– Это не мы прячем, сама влипла… Содержала какого-то мальчишку, влезла вместе с ним в долги, им включили счетчик, пацан смылся… А вот ей пришлось отвечать. Долги – это святое, каждый платит самостоятельно, быстрым бегом. Сумма вшивая, мы, кстати, разобрались с теми ребятами, они оказались во всем правы, и пришлось отдать им Светку на откуп… Джентльменский уговор. И тебе, парень, не надо было связываться с ней.

Я сник. Как поезд на полном ходу, сошел с рельсов и полетел под откос с грохотом, скрежетом и прочими попутными звуками. Почему я не уехал во Владик? Теперь мне не жить. Такое не прощается. Сколько осталось – минуты, часы? Закопают в глухом лесу, а через десяток лет, при расширении дачного кооператива, откопают «чьи-то кости» в комплекте с дырявой черепухой. Сбежится вся дачная шобла, и кто-нибудь самый мудрый и авторитетный молвит: «Здесь скрыта тайна страшного преступления».

– Но это еще не все, – насладившись эффектом, продолжил Бастилин. – Веракса!

«Что еще? – с апатией подумал я. – На кой черт нужна эта болтовня перед расстрелом? Воспитательный момент для двух подчиненных ублюдков…»

Джон прокрутил пленку до того самого момента, где мы расстались. Дверь закрылась. Я ушел, камера продолжала бесстрастно снимать комнату. Профессор сел на кровать, обхватил голову руками.

Я покосился на Бастилина.

– Сейчас, не торопись… – ободрил он меня.

Вдруг дверь приоткрылась, Святозаров поднял голову, раздался глухой звук «уп!». Потом на пленке пошли хрипящие сполохи, и я увидел профессора, неподвижно лежащего на боку.

Я закричал, вскочил, но тут же почувствовал страшный удар по голове, от которого все поплыло перед глазами…

Наручники, профессор, кровь, льющаяся по лицу, прямо на подушку, ползущее пятно, черно-белый экран… Остановившийся кадр, в котором жила лишь вытекающая струя крови из откинутой головы профессора.

– За что вы убили его? – глухо спросил я.

– Это не мы убили, – жестко заметил Бастилин. – Это ты убил. Вот этим пистолетом, на нем твои отпечатки. Ты был у профессора, мило беседовал, что зафиксировала пленка, ушел, чтобы обеспечить алиби, а потом вернулся, чтобы хладнокровно убить.

– Вот так, все просчитали… Только свидетелей нет, – бросил я им.

– Ошибаешься, – продолжил Бастилин. – Свидетели перед тобой. Мало – еще найдем…

– Вы не докажете! Мне не было нужды убивать его.