Ленка и Олег в свое время жаловались на то, что в их почтовый ящик опускают письма, адресованные чужим людям. Лена, вечно желавшая всем помочь, бегала на почту и просила, чтобы почтальон не путал, но без толку. В отделении связи постоянно забывали про то, что у дома имеется буква, хотя, на мой взгляд, это необъяснимо, ведь почтовые служащие сами сидят тут, на первом этаже. Но факт остается фактом. Да что там письма, сколько раз приезжала «Скорая помощь» или прачечная. Правда, с ними разбиралась баба Клава. Теперь же, когда несчастную консьержку убили, жильцам приходится небось совсем туго.

Ростислав Приходько жил на севере Москвы. Искренне надеясь, что фотограф не сменил за эти годы квартиру, я покатила по Ленинградскому шоссе, повернула за метро «Сокол» направо, на этот раз по всем правилам, под стрелку, и была остановлена звонкой трелью. Очень удивленная, я вышла из машины и увидела улыбающегося «пончика».

– Михаил Александрович! Вы выздоровели!

Милиционер пошевелил плечами:

– Болит, зараза!

– Зачем же вышли?

«Пончик» улыбнулся:

– Я на работу, как на праздник.

– Я опять что-то нарушила?

– Нет, спасибо хотел сказать за подарок.

– Такая ерунда!

– Не скажите, дорого внимание, – ответил Михаил Андреевич и добавил: – Этот-то, на черном «Запорожце», теперь старается где надо повернуть. Вот бедолага, по шесть-семь раз по проспекту круги нарезает, пока впишется. Вы ему скажите, я зла не помню, пусть уж в платный поворот катит, отвернусь в сторону.

– Спасибо, – ухмыльнулась я, – только я ничего ему не передам, он надо мной постоянно смеется и хвастается своими шоферскими навыками, вот пусть и тренируется.

Михаил Андреевич захохотал. Его лицо освещали красно-синие, быстро мелькавшие огоньки, которые отбрасывали фонари, установленные на крыше патрульной машины.

– Ну, рад был встрече, – начал было постовой и вдруг, выбежав на проезжую часть, резко замахал жезлом.

Роскошный джип, только что нагло проскочивший на запрещенный сигнал светофора, затормозил прямо возле моего «Пежо» и патрульного автомобиля. Дверь открылась, из салона выползла совершенно пьяная девица в мини-юбке и коротенькой норковой курточке. Покачиваясь на километровых каблуках, она икнула, мутным взглядом оглядела красно-синюю мигалку «Форда», потом навалилась на Михаила Андреевича и хрипло спросила:

– Слышь, толстый, ну-ка скажи, на какой я дискотеке? А еще лучше, притарань мне водки.

Постовой побагровел, но не растерялся. Распахнув дверь милицейской машины, он велел пьянчужке:

– Садись, там у нас стол стоит!

Девица, еще раз громко рыгнув, неловко завалилась на заднее сиденье.

– Видала? – спросил постовой.

– Да уж, – покачала я головой, – вы ее не отпускайте.

Он нахмурился:

– Кто же смерть на дорогу выпустит! Думаете, раз по пятьдесят рублей за поворот беру, так я на все способен? Нет, знак там, на проспекте, никому не нужен, так, мелкое нарушение, а это… Да она сама разобьется и с собой на тот свет людей прихватит.

Помахав ему рукой, я уехала. Надо же, мне и в голову не могло прийти, что абсолютно пьяная девица сядет за руль. И как только она не попала в аварию. Хотя, говорят, алкоголиков бог бережет.

Приходько оказался дома, более того, он сам открыл дверь и на мой вопрос: «Ростислав тут живет?» – ответил: «Ну, слушаю».

От фотографа исходил резкий запах спиртного, лицо его покрывала трехдневная щетина, глаза были красными, волосы встрепаны, и, похоже, он спал прямо в верхней одежде, потому что и его брюки, и рубашка были измяты донельзя.

– Что хотите? – весьма неприветливо спросил он и поскреб грязными ногтями подбородок.

– Заказ примете?

– Чего? – нахмурился Приходько. – Тут частная квартира, вы перепутали, прачечная на первом этаже.

Он хотел захлопнуть дверь, но я быстро сказала:

– Вы же фотограф Ростислав Приходько?

– Ну, – буркнул хозяин.

– Мне сказали, что вы можете поработать на свадьбе, мы заплатим.

Приходько скривился:

– Кто такую глупость-то сморозил? Я давно не снимаю, болею очень, давление у меня.

Судя по амбре, которое вырывалось изо рта Ростислава, давит на него в основном алкоголь, причем не лучшего качества.

– Меня отправила Милена Титаренко.

– Милка? – удивился пьяница. – Она жива?

– Конечно, а почему вас это удивляет?

– А ну заходи, – велел хозяин и посторонился.

Глава 29

Квартира напоминала сарай. Я попала только на кухню, но думаю, комнаты выглядели не лучше. На грязном окне вместо занавески серела газета. На столе вперемежку валялись огрызки хлеба, смятые пакеты из-под чипсов, стояли две вспоротые банки с остатками дешевых рыбных консервов и несколько чашек, давным-давно не мытых. Пол был затоптан, вот тараканов не наблюдалось, или они ждали ночи, чтобы выползти из нор.

– Так Милка жива? – повторил Ростислав, плюхаясь на табуретку.

– Она молодая женщина, чего ей умирать.

– Вот… ядрена Матрена, – забормотал Приходько, – а мне сказали, тапки откинула!

– Кто сказал?

– Да баба приезжая, объяснила, умерла Милка, я страшно расстроился! Такие деньги!

– А при чем тут деньги? – осторожно осведомилась я.

Приходько широко зевнул, обнажились черные обломки зубов.