Читаем Гарпия с пропеллером полностью

– Хватит, – разозлилась судья, – нечего тут про генетику толковать. Кстати, у вас тоже наследственность подгуляла, если не ошибаюсь, осужденный Семен Титаренко является вашим родным братом?

Раиса растерянно замолчала.

Вечером Настя постучалась к Милене. Подруга сидела у телевизора.

– Тетка всегда говорила, что папа и мама разведчики, – быстро сказала она.

– Наверное, не хотела тебя нервировать, – пояснила Настя, – ну не переживай так. Дочь за родителей не в ответе.

Милена кивнула, и жизнь потекла по-старому. Ходили в институт, сдавали сессии. Когда был сдан последний госэкзамен, дома случилась неприятность. У Федоровых пропала большая сумма денег, отложенных на квартиру. Накопления семья держала в сберкассе, но потом представился случай вступить в кооператив, и они «сняли» все подчистую. Когда Иван Петрович возвращался с деньгами домой, на него напали и отняли портфель. Он не разглядел налетчика. От сберкассы Федоров шел малолюдной улочкой, сзади кто-то подкрался и ударил его по голове. Иван Петрович упал, а когда очнулся, ни портфеля, ни денег, ни свидетелей не было. Нашлась, правда, вездесущая старушка, сидевшая у окна и глядевшая от тоски на улицу. Вот она и рассказала, что на Федорова наскочил подросток, щуплый мальчишка в темной одежде и кепке, козырек которой полностью скрывал его лицо.

Лишившись средств, а вместе с ними и надежды когда-нибудь получить собственную квартиру, Федоровы, люди в возрасте, как-то быстро ушли из жизни. Сначала умер муж от инсульта, потом жена. Их комната досталась Настиным родителям.

Окончив институт, Настя устроилась на работу, на службу нужно было выйти только в сентябре, поэтому август она провела в Крыму, а когда вернулась в Москву, обнаружила, что Милена уехала. Куда, почему, осталось непонятным. Комната Титаренко освободилась, родители Насти подсуетились и стали полноправными хозяевами всей квартиры. Милена как в воду канула, она не звонила, не приходила, словно умерла. Первое время Настя недоумевала, куда же подевалась подруга детства, но потом влюбилась, вышла замуж, родила ребенка и забыла про Милену.

Пропавшая подружка появилась чуть больше года назад. Однажды раздался звонок. Настя, как всегда, не глядя в глазок, распахнула дверь и ахнула. Перед ней стояла улыбающаяся Мила с тортом в руке. Выглядела она великолепно. Норковая шубка, бриллиантовые серьги, стильная сумка…

Распространяя запах незнакомых, явно недешевых духов, она обняла Настю:

– Здравствуй, я очень соскучилась! Пустишь меня?

Настя посторонилась:

– Конечно, входи, сколько лет, сколько зим? Куда же ты исчезла? Отчего не звонила?

Милена вытащила из коробки дорогущий импортный торт.

– Да я просто сбежала. Понимаешь, представился случай удачно выйти замуж, вот я и съехала к будущему мужу. Он человек с огромными связями, поэтому сумел сразу прописать к себе, даже без штампа в паспорте.

– К чему такая спешка?

Милена спокойно отрезала кусок нежного бисквита и пояснила:

– Я не хотела, чтобы он сюда приходил.

– Почему? – не поняла Настя.

Вновь обретенная подруга улыбнулась:

– Видишь ли, я ничего не рассказала мужу ни о своих родителях, ни о Раисе. Очень хотела с ним в загс пойти, вот и решила не пугать его родственниками-уголовниками. Честно говоря, я боялась, вдруг вы расскажете моему жениху правду.

Настя возмутилась до глубины души:

– Между прочим, я умею хранить тайны. Ну-ка, вспомни, я никому ведь не сболтнула про «разведчиков».

Милена кивнула:

– В тебе я не сомневалась ни минуты, а вот тетя Нюра не умела держать язык за зубами.

Настя вздохнула. И ведь правда, ее покойная мама слыла первой сплетницей в подъезде…

– Поэтому я и пришла к тебе только после того, как тетя Нюра и дядя Петя умерли, – пояснила Милена.

– А твои родственники живы?

– Слава богу, нет, – отмахнулась Мила, – Раиса еще в пересыльной тюрьме коньки отбросила, а про отца и мать я ничего не знаю и знать не хочу. Ладно, рассказывай, как живешь?

Подруги поболтали, съели торт, потом Мила сказала, окидывая взглядом кухню:

– Все старое, вон тот шкафчик еще наш, чего новый не купишь?

Настя покачала головой:

– Денег нет, Костя бюджетник, я учительница, откуда средства взять?

– Продай что-нибудь!

– Так нечего!

– Помнится, у твоей мамы имелись дорогие бриллиантовые серьги, – протянула Мила.

– Правильно, от бабушки достались.

– Давай найду покупательницу на них, у моего мужа много богатых знакомых, – предложила Милена.

– Ни за что! – воскликнула Настя. – Это семейная реликвия, бабушка сберегла их во время войны, а мама не рассталась с серьгами даже тогда, когда предложили в кооператив вступить. Нет, нет! У меня дочь растет, ей передам!

– Дура ты, Настя, – резко заявила Милена, – о себе надо думать, а не о детях. Они свое наживут.

Настя растерялась:

– У тебя ведь тоже ребенок есть?

– Ну и что? – пожала плечами Мила. – Родила, чтобы мужа к себе привязать, он человек при деньгах, сумел мне нормальную жизнь обеспечить. Значит, не хочешь цацки продать?

Настя покачала головой.

– Ладно, – продолжала Милена, – хочешь, помогу тебе заработать, по дружбе?

– Ну? – заинтересовалась Настя.