В оформлении обложки использована фотография автора Free-Photos спо лицензии CC0.

***

Один не разберет, чем пахнут розы,

Другой из горьких трав добудет мед.

Кому-то мелочь дашь, навек запомнит,

Кому-то жизнь отдашь, а он не поймет.

***

Ветер жизни иногда свиреп,

В целом жизнь, однако, хороша.

И не страшно, когда черный хлеб,

Страшно, когда черная душа.

***

Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена, можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница, но нельзя соблазнить мужчину, у которого есть любимая женщина.

***

Кто урод, кто красавец – не ведает страсть,

В ад согласен безумец влюбленный попасть.

Безразлично влюбленным, во что одеваться,

Что на землю стелить, что под голову класть.

***

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,

Два важных правила запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

***

Сорванный цветок должен быть подарен, начатое стихотворение – дописано, а любимая женщина – счастлива, иначе и не стоило браться за то, что тебе не по силам.

***

Красивым быть – не значит им родиться,

Ведь красоте мы можем научиться.

Когда красив душою Человек, –

Какая внешность может с ней сравниться?

***

Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос.

Он носом тянется туда, куда душою не дорос.

***

Мы источник веселья – и скорби рудник.

Мы вместилище скверны – и чистый родник.

Человек, словно в зеркале мир – многолик.

Он ничтожен – и он же безмерно велик!

Омар Хайям.

Часть первая

Глава 1

Чабанская семья, нашедшая в один из уходящих теплых февральских дней новорожденного бедолагу, укутанного в чистое детское одеяло, выкопавшая его буквально из-под земли, который лежал и орал на всю округу под высокими синими горами, нарекла Гариб– обездоленный. Сначала его хотели назвать Гуругли, сыном могилы, воскресшим из кладбищенской ямы, как это делали в старину. Даже в народе все еще бытует  одноименная народная легенда о нем.  Ноблагочестивый милостивый сельский мулла, прочитавший Азан – молитву по случаю имя наречения, из добрых побуждений посоветовал аксакалу Низаму не связывать имя малыша с местом вечного покоя людей, а назвать хотя бы Гариб, так как его иначе нельзя было назвать… Пусть люди будут в отношении к нему более снисходительными, милосердными, жалостными, чем к остальным…

У старика Низама со старушкой Мехрибан никогда не было своих домочадцев. Если бы не эти коровы горожан, которых они пасли в зимнее время на джайлоо за гроши, вряд ли бы нашли такого прекрасного мальчика с темными глазами, которого им ниспослал на старости лет сам Господь.

Крик малыша, ревмя ревущего несколько дней подряд в окружении гор, первым подхватило эхо, которое передавало изнурительный детский плач на дальнее расстояние, словно шушукаясь с кем-то, как это делают между собой люди. Вскоре здесь оказались коровы, пасущиеся недалеко от отдаленного малонаселенного кишлака.

Прорезалась первая зеленая трава из-под снега. Вокруг цвели красивые подснежники. Корова,  заметившая торчащее личико малыша  через проталины, улеглась рядом и подставила ему свое вымя, чтобы как-то успокоить подкидыша. А он, несчастный, охотно чмокал: с великим удовольствием сосал коровье вымя, приняв его за теплую материнскую грудь, и на время успокаивался.

Еще бы несколько дней, возможно, волки и лисицы, которые охотились в этих краях в зимнее время, растерзали бы малютку на куски. Слава Богу, его вовремя обнаружили… Мехрибан апа была ошеломлена, увидев такое чудо на окраине села под горами, и расплакалась от горькой жалости.