— Все тихо, — доложил Абдулла и осмелился затем высказать свое мнение: — Она копит силы для нового сражения. Ты ничем ее не образумишь, кроме как плеткой. Внемли моему совету, Халид-бек, иначе после будешь раскаиваться.

Халид неопределенно кивнул и, пригнувшись, шагнул под откинутый полог шатра. Во внутреннем покое было жарко и душно, на столе для трапезы стояла почти оплывшая до конца свеча. Халид взглянул на свернувшуюся в клубочек, мирно спящую на полу пленницу и задел слабо трепещущий огонек.

«Четвертая заповедь выполняется, — с удовлетворением отметил он. — Рабыня спит там, где ей указано, и только с позволения господина может возлечь на его ложе».

Слуги уже подготовили ложе для господина. Халид уселся на пышную гору подушек, стянул сапожки, освободился от рубахи и расстегнул пряжку на поясе шаровар. Он предвкушал удовольствие, которое получит в скором времени.

— Нет, папа, нет! — вскричала во сне Эстер, а затем тихо и очень жалостно всхлипнула.

Халиду пришлось улечься рядом с ней на полу и обнять могучими руками скорченное тело девушки. Вожделение его ушло, исчезло, вытесненное сочувствием к мучимой кошмарами пленнице. Ведь они посещают по ночам любого, будь то христианин или правоверный, и сам Халид страшился, засыпая, что они явятся к нему с визитом.

— Усни, девочка, спи спокойно, — шептал он. Она затихла, а он не покидал ее, оберегая от злого ночного духа. Принц Оттоманской империи и английская девчонка имели хоть что-то общее — по ночам обоих мучили демоны, олицетворяющие их прошлое.

Прежде чем погрузиться в сладостный покой сна, Халид запечатлел поцелуй на лбу своей рабыни, невинный и сочувственный.

3

Пробуждение во тьме и полной неизвестности ужаснуло Эстер. Не сразу к ней вернулись воспоминания о бурных событиях предшествующего вечера. Но, вспомнив, она тотчас содрогнулась.

За то, что она еще жива, не посажена на кол или не брошена на съедение собакам, Эстер поспешила вознести благодарственную молитву господу. И за то, что место рядом с ней пустует. Впрочем, означает ли это, что она провела ночь в одиночестве и не была изнасилована? И куда подевался ее новый хозяин, этот зверь в человечьем обличье?

Она принялась размышлять, как ей спастись самой, а так же вызволить из плена Эйприл. По-прежнему ли ее кузина содержится узницей на корабле? Или пират Малик забрал ее на берег? И что он творит с ее несчастной кузиной?.. Нет, Эстер не хотела и думать об этом. Надо привести мысли в порядок и рассчитать каждый шаг, ведущий к свободе.

Прежде всего следует подкрепить свои силы. Эстер приподнялась со своего жесткого ложа и заметила на столе то, что не могло не пробудить аппетит у здоровой молодой девушки. Ее повелитель, вероятно, недавно завтракал за этим столом и оставил достаточно яств для изголодавшейся рабыни.

На блюде высилась горка еще теплых лепешек, в пиалах желтел мед и таяло свежее масло. А белоснежный, нарезанный крупными ломтями овечий сыр источал слезу и восхитительный аромат.

Эстер разломила лепешку. Одну половину она окунула в мед, другую — в душистое варенье из розовых лепестков. Сладкое она заедала солоноватой брынзой. Черные оливки она отвергла. Они были ей незнакомы и показались подозрительными.

Набивая рот едой, она одновременно осматривалась. Среди ковров и подушек Эстер увидела небрежно брошенные некоторые предметы одежды своего господина.

Ее завтрак был прерван громкими голосами, прозвучавшими так близко, словно над самым ухом. Эстер одним прыжком преодолела расстояние от стола до своего прежнего места, быстро проглотила то, что успела ухватить со стола, и притворилась спящей.

Из-под смеженных до узкой щелочки век она наблюдала, как слуги убирают со стола все, в том числе еще не испробованные ею яства. А затем перед ее взором возник и сам грозный Халид-бек. Он был чем-то раздражен и накричал на слуг. Взгляд, мимолетно брошенный им, обжег Эстер. Ей стоило неимоверных усилий сохранить неподвижность. Кажется, она обманула его, потому что он, не коснувшись ее тела, удалился.

Оставшись вновь в одиночестве, Эстер торопливо начала готовиться к бегству. Рубаха Халида выглядела на ней как вполне благопристойное платье, прикрывающее ее почти до колен. Но все же она решила надеть и его шаровары, заправив в них рубаху. Вместо пояса Эстер использовала какой-то шнур, на поиски которого ушло довольно много времени. Сложности возникли и с обувью. Сапоги принца ей совершенно не годились. Она бы не пробежала и двух шагов в этой великанской обуви. Лучше удирать отсюда босиком, чем споткнуться и шлепнуться лицом наземь на глазах у хохочущей охраны.

Эстер распласталась на животе и проползла под ковровыми занавесями, делящими шатер на множество отсеков.