На самом деле коллизия Гапона — Рутенберга — шекспировская. Оба ее главных героя вызывают поочередно разные чувства — от отвращения до сострадания. Оба они стали заложниками не только воли двух отъявленных злодеев (Азефа и Рачковского), но и трагического сцепления обстоятельств, диктовавших тот или иной ход. И, конечно, собственной человеческой слабости и суетности.

Гонорар за книгу Рутенберг просил передать (конечно, не афишируя источника) «вдове Гапона — говорят, она очень бедствует».

Бедствует? А куда делись 14 тысяч франков? Наложили руку законные родственники из Полтавы? А, кстати, 14 тысяч рублей, принадлежавших «Собранию», куда делись? Интересный вопрос.

Во всяком случае, следы всех близких Гапону людей — гражданской жены, сына, детей от первого брака, родителей, сестер — теряются вскоре после его смерти. Только уже престарелый Яков Аполлонович Гапон в 1960-е годы пытался ходатайствовать о реабилитации брата.

О судебной реабилитации, конечно, речи быть не могло — чей приговор должен был в этом случае отменить советский суд: эсеровского ЦК или безымянных «рабочих»-боевиков? А с морально-политической реабилитацией всё и по сей день неясно. Неясно — по какой шкале судить или оправдывать этого человека? Кем он был?

Кем он был, Георгий Гапон?

«Революционером в рясе» (так называется одна из посвященных ему книг)? И революционером, и священником он был неважным — но чтобы судить его в одном из этих качеств, надо верить в безусловную правоту церкви или революции. Сам он не верил, видимо, ни в то, ни в другое.

Был ли Гапон провокатором? Но в каком смысле? Провокатором в том специфическом значении, которое придавалось этому слову русскими революционерами, то есть агентом-осведомителем полиции, он не был никогда. Он был одно время «агентом влияния», ведущим, впрочем, свою игру. Перед смертью он (не по своей воле и не в своих личных интересах, а «для пользы дела») попытался выступить в роли агента-вербовщика — тоже надеясь переиграть и обмануть охранников.

Если же говорить о провокации в словарном смысле слова — о намеренном подталкивании других людей к невыгодным или опасным для них шагам, — то на этом, к сожалению, держится политика. А Гапон оказался втянут в сложные и кровавые политические игры. Одно обвинение, однако, с него должно быть снято: конечно, он в числе тех, чьи ошибочные шаги вызвали бойню 9 января, — но он ни одной минуты не хотел этой бойни и лишь по случайности сам не стал ее жертвой.

Несомненно, Гапон обладал двумя блестящими талантами — проповедника, ведущего за собой толпу (но находящего ключ и к сердцу отдельного человека), и организатора-практика. Ему не было бы цены, например, в колониях поселенцев-пионеров в Америке XVII века. Впрочем, и в свое время в России, где он выбрал своим поприщем профессиональную организацию рабочих, он сумел сделать немало. Трагедия Гапона состояла в том, что он оказался зажат в тиски между двумя силами — революцией и политической полицией, каждая из которых хотела использовать его дело в своих интересах. А он пытался переиграть обе эти силы, сам увлекаясь этой игрой и не чуждаясь авантюризма. Это привело его к моральной и физической гибели.

Люди, попадавшие под влияние, под «гипноз» Гапона, часто потом не могли простить ему этого и старались в своих мемуарах представить его ничтожеством или негодяем. Не стоит им верить, но не стоит и впадать в другую крайность, делать из Гапона святого, мудреца или рыцаря без страха и упрека — ни тем, ни другим, ни третьим он, конечно, не был. Важно подойти к личности этого человека без предубеждения, попытаться понять ее. Гапоновская эпопея — не только яркий эпизод российской истории, но и волнующий пример частной судьбы.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Родители и брат Георгия Гапона — Аполлон Федорович, Ирина Михайловна и Яков Аполлонович Гапоны. Фото 1905 г.

Первая жена Гапона (слева). Имя ее забыто

Дом семьи Гапонов в Беликах. Фото 1905 г.

Свидетельство о рождении Георгия Гапона

Духовная семинария в Полтаве. Фото 1905 г.

Кладбищенская церковь в Полтаве, где служил Гапон. Фото 1905 г.

Священник Г. А. Гапон

За Нарвской заставой. Фото начала XX в.

Цех Путиловского завода. Фото К. Буллы. 1909 г.

Паспорт Гапона

Ночлежный дом в Петербурге. Фото К. Буллы. 1913 г.

Г. А. Гапон и И. А. Фуллон в окружении рабочих. Фото 1904 г.

Б. В. Савинков

Е. Ф. Азеф

В. М. Чернов

А. В. Герасимов

Гапон (во втором ряду в центре) в кругу руководителей «Собрания русских фабрично-заводских рабочих Петербурга» Лето 1904 г.

П. И. Рачковский (справа). Один из организаторов российского политического сыска

Члены Святейшего синода. Начало XX в.

К. П. Победоносцев

В. Н. Коковцов

С. В. Зубатов

П. М. Рутенберг

Д. Ф. Трепов

Н. В. Клейгельс

С. Ю. Витте

Карикатура на Г. А. Гапона, С. Ю. Витте и П. Н. Дурново. Журнал «Зарницы», № 5 за 1906 г.

Обращение рабочих к царю Николаю II

Григорий Гапон (сидит в центре) с группой рабочих

Отец Иоанн Кронштадтский

Письмо Георгия Гапона царю Николаю II. 8 января 1905 г.

Гапон выступает перед рабочими

Гапон у Нарвской заставы. Рисунок неизвестного художника