Читаем Ганнибал полностью

Успех всего предприятия, задуманного Ганнибалом, в немалой степени зависел от того, насколько будет велик элемент неожиданности в его нападении на Рим. Однако сохранить свой замысел в тайне Ганнибалу не удалось: Фульвий Флакк узнал обо всем от перебежчиков и немедленно известил римское правительство. В Риме тотчас было созвано заседание сената. Один из сенаторов, Публий Корнелий Асина, требовал для защиты Рима вызвать всех полководцев и все войска, действовавшие в Италии, то есть сделать именно то, чего хотел Ганнибал. Ему возражал Квинт Фабий Максим. Он считал преступным оставлять осаду Капуи и, поддаваясь страху, совершать какие бы то ни было военные маневры под влиянием угроз и действий Ганнибала. «Неужели, — восклицал он, — тот, кто после Канн, будучи победителем, не осмелился идти на Рим, теперь, отброшенный от Капуи, возымеет надежду овладеть Римом? Не для осады Рима, но для освобождения Капуи от осады идет он. Рим будет защищен теми войсками, которые находятся у города. Юпитером, свидетелем того, как Ганнибал нарушал договоры, и другими богами». Обсуждение завершилось принятием компромиссного предложения Публия Валерия Флакка. Аппию Клавдию и Фульвию написали письмо, в котором сообщили, какими силами располагает Рим для обороны; если кто-нибудь из них может быть послан с частью войск для защиты города, но так, чтобы продолжалась по всем правилам осада Капуи, то пусть они договорятся между собой, кто будет продолжать осаду, а кто пойдет к Риму, чтобы там противостоять Ганнибалу.

Само собой понятно, что римское командование у Капуи не могло, каковы бы ни были действительные цели Ганнибала, игнорировать опасность, нависшую над Римом, и письмо сената; оно решило поэтому направить часть своих войск в Рим (15 000 пехотинцев и 1 000 всадников). Аппий Клавдий, раненный в боях с капуанцами, не мог возглавить этой экспедиции, тем более что следовало торопиться, и поэтому командование взял на себя Квинт Фульвий Флакк [Ливий, 26, 8; ср. у Апп., Ганниб., 40]. Таким образом, замысел Ганнибала осуществился лишь частично; ему так и не удалось заставить римлян снять осаду с Капуи.[138]

Известие о том, что Ганнибал идет на Рим, и в особенности сообщение вестника, прискакавшего из Фрегелл, о приближении карфагенских полчищ, вызвало в городе огромную тревогу. Люди бегали по улицам, обменивались новостями и слухами, присоединяя к истине всякого рода небылицы, распространяя повсюду страх и смятение. Рассказывали, например, что карфагенянин только потому осмелился пойти на Рим, что он уже уничтожил легионы, стоявшие под стенами Капуи [Полибий, 9, 6, 2]. Из домов доносился женский плач, по улицам от одного храма к другому бегали почтенные матери семейств и, покрывая своими волосами ступени алтарей, простирали руки к богам, чтобы те защитили город от врага и сохранили невредимыми римских женщин и детей [Полибий, 9, 6, 2–3]. Организующей силой в этом хаосе были, по словам Ливия [26, 9]. сенат и магистраты. Сенат непрерывно оставался на форуме на случай, если потребуется его решение; туда приходили все желавшие и имевшие физическую возможность участвовать в обороне, получали приказания и отправлялись выполнять свои обязанности. По рассказу Аппиана [Ганниб., 39], все, кто мог носить оружие, охраняли ворота; старики защищали стены, женщины и дети подносили камни и метательные снаряды [ср. также у Полибия, 9, 6, З]. До подхода Фульвия (получив известие об его движении к Риму, сенат, дабы не лишать его власти командующего в пределах городской черты,[139] решил предоставить ему права и полномочия консула) римские власти расположили гарнизоны в крепости, на Капитолии, на стенах вокруг города, а также на дальних подступах к Риму — в крепости Эсула и на Альбанском холме [Ливий, 26, 9]. Насколько достоверны сведения Аппиана [Ганниб., 39], что в Риме, когда Ганнибал предпринял свой поход, не было достаточных сил для обороны, неизвестно. Они, во всяком случае, противоречат свидетельствам Ливия и Полибия. По данным Полибия [9, 6, 6], консулы как раз в этот момент завершили формирование одного легиона и занимались формированием другого.