Читаем Ганнибал полностью

И вот «тот, кто поставлен ведать работами» [Полибий, 3, 93, 4], то есть начальник интендантской и инженерной службы карфагенской армии Гасдрубал, получил от своего командующего приказ — заготовить как можно больше факелов из сухой древесины; когда это было сделано, Ганнибал распорядился привязать пылающие факелы к рогам угнанных с полей Фалерна быков, которых в лагере у него было около 2 000, и гнать их ночью к горам, прежде всего к высотам, занятым римлянами. Зонара [8, 26] еще добавляет, следуя за Дионом Кассием, что по приказанию Ганнибала в пунийском лагере были перебиты все военнопленные, дабы никто не мог бежать к римлянам и раскрыть секрет готовящейся операции. С наступлением темноты факелы привязали к рогам быков, одновременно зажгли и погнали перед тихо шедшей за ними пунийской армией. Когда они подошли к подножию гор и холмов, Ганнибал дал условный знак, и быков погнали на вершины; животные, разъяренные видом пламени и страшной болью от горящих рогов и голов, разбежались по всей округе; от факелов стали загораться кустарники. Римские воины, занимавшие позиции у горного перехода, думая, что они уже окружены врагами, обратились в бегство, и легковооруженные копейщики Ганнибала заняли Калликулу, этот важнейший для него пункт. Среди шума и пламени, когда никто уже нe мог понять, что, собственно, происходит, ни карфагеняне, ни римляне не решились дать сражения. Да Ганнибалу это и не нужно было. Он вывел свои войска из окружения, не встретив сопротивления, и расположился лагерем на территории Аллиф.^[78] Там он долго не задержался. Дождавшись, когда иберийские всадники вывели с высот остававшихся там копейщиков, Ганнибал, делая вид, что идет к Риму, отправился через Самниум в страну пелигнов, по-прежнему разоряя все на своем пути, а немного погодя, двигаясь в Апулию, занял Гереоний — город, покинутый населением, так как у него обвалилась стена. Такова версия Ливия; по данным Полибия [3, 100, 3 — 4], Ганнибал овладел этим городом после осады и истребил его жителей. Фабий неотступно следовал за Ганнибалом, не вступая в сражение, и расположил свой лагерь в Ларинатской округе.

Внезапно из Рима поступили распоряжения, которых никто не мог предвидеть: диктатору предлагалось срочно возвратиться в город для совершения жертвоприношений. Пока Фабий отсутствовал, командование римскими войсками, естественно, перешло к начальнику конницы Марку Минуцию Руфу [Полибий, 3, 93 — 94; Ливий, 22, 16 — 18; Плут, Фаб., 6 — 7].

Осуществление стратегического плана, принятого Фабием, поставило Ганнибала в трудное положение. Без союзников, без эффективной поддержки извне, постоянно теряя людей то в одной, то в другой стычке, имея перед собой сильную и дисциплинированную армию противника, Ганнибал метался по стране без видимого плана, без определенной цели. То есть желания его были ясны. Ему нужно было еще одно победоносное сражение; оно сломило бы сопротивление Рима и сделало бы Ганнибала и его солдат хозяевами Италии. События, последовавшие за битвой при Каннах, показали, насколько иллюзорными были эти расчеты. Однако сражения не было; карфагенские войска изматывались; опасность со стороны римлян становилась все более грозной; ни один италийский город не переходил на сторону «освободителей»-карфагенян. Даже Капуя предпочитала выжидать. Прорваться на юг Италии не удалось. Обращался Ганнибал за помощью и к карфагенскому совету, но там его домогательства встретили смехом: полководец утверждает, что он победил неприятеля, а сам, вместо того чтобы, как подобало бы победителю, присылать в родной город добычу, требует новых людей и денег [Дион Касс., фрагм., 57, 14; Зонара, 8, 26]. Очевидно, положение Ганнибала было настолько тяжелым, что враждебная Баркидам политическая группировка в совете могла на какое-то время взять верх и отказать Ганнибалу в том, что ему было насущно необходимо. Аппиан относит это обращение ко времени, когда Ганнибал укрепился около Гереония [Ганниб., 16]. По словам Аппиана [там же], Ганнибал писал и к своему брату Гасдрубалу в Испанию, предлагая ему собрать войска и вторгнуться в Италию. Насколько это сообщение достоверно, трудно сказать; ясно только, что Гасдрубал, втянутый во все более острую борьбу с римлянами на Пиренейском полуострове, не в состоянии был помочь брату. Перед Ганнибалом отчетливо вырисовывалась перспектива изнурительного противостояния врагу в чужой, враждебной стране, разложения армии, если не будет побед и добычи, и гибели.