Читаем Ганнибал полностью

О Заме Полибий (XV, 5, 3; то же повторяет Тит Ливий, XXX, 29, 2) сообщает лишь то, что располагалась она в пяти днях ходьбы от Карфагена, если двигаться к западу. Современные специалисты, долго колебавшиеся, которому из двух одноименных мест под названием Зама-Регия отдать предпочтение, пришли наконец к согласию и решили, что историческая битва состоялась близ города, впоследствии многократно упоминаемого в древнеримских источниках и служившего резиденцией нумидийским царям, чем, собственно, и объясняется вторая часть имени — Регия (Царская). Правда, до сих пор точно не установлено, где именно находился этот город. Имеется две версии. Согласно первой, древняя Зама — это нынешний Себа Бьяр, отстоящий на 17 километров от Мактара; согласно второй, более правдоподобной, это местечко под названием Джама, расположенное 30 километрами севернее. Не говоря уже о топонимии, возможно, хранящей следы древнего названия, здесь также обнаружено значительное количество старинных развалин (J. Desanges, 1980, pp. 322–323).

Но почему же все-таки местом битвы стала Зама? Почему решающее сражение разыгралось так далеко к юго-западу от нижней долины Меджерды, где хозяйничали солдаты Сципиона? Ни Полибий, ни Тит Ливий не позаботились о том, чтобы ввести нас в курс дела относительно передвижений Сципиона, но мы можем предположить, что он переместился несколько западнее, ближе к среднему течению Меджерды, очевидно, спеша навстречу Масиниссе. Не исключено, что Ганнибал, двигаясь прямиком в направлении массильского царства, надеялся разбить Масиниссу до того, как тот успеет соединиться с римлянами (см. W. Huss, 1985, р. 416) [122]. Как бы там ни было, добравшись до Замы, пунийский военачальник перво-наперво решил выяснить расположение римской армии и выслал разведчиков. Но тем не повезло — они нарвались на вражеский сторожевой отряд и были препровождены к Сципиону. Что же сделал проконсул? Приставив к шпионам Ганнибала одного из своих помощников-трибунов, он позволил им осмотреть весь римский лагерь, а затем отпустил восвояси, порекомендовав честно доложить обо всем увиденном начальству. Похоже, Сципион решил воспроизвести широкий жест Ксеркса, о котором он вполне мог прочитать у Геродота («История», VII, 146): некогда царь персов точно так же обошелся с греческими лазутчиками, засланными в Сарды. Эта смелость и уверенность в себе Сципиона пробудили в душе Ганнибала острое любопытство, и он предложил римлянину встретиться прежде, чем оба вступят в открытый бой. Спустя короткое время он узнал, что в римский лагерь прибыл Масинисса с войском, состоявшим из шести тысяч пеших и четырех тысяч конных воинов. Прекрасно сознавая, что предстоящая битва будет иметь для него решающее значение, поскольку Карфаген поставил на карту значительно больше, чем Рим, Ганнибал, возможно, надеялся достичь выгодных для себя договоренностей. Однако после подхода Масиниссы соотношение сил изменилось не в его пользу, и теперь тон на переговорах, даже если б они состоялись, стал бы задавать Сципион…

Между тем римский полководец снялся с места и перенес свой лагерь в место, которое Полибий (XV, 5, 14) называет Маргарон, а Тит Ливий, почти дословно повторяющий в описании этого эпизода Полибия, именует Нараггара. Новейшие комментаторы долго бились над разрешением этого противоречия, пытаясь определить, кто из двух историков допустил ошибку, пока совсем недавно не родилось предположение, что, возможно, речь идет о двух слегка отличающихся написаниях одного и того же пунийского топонима, который, должно быть, звучал как «Нахаргара» или «Нахргара» (D. Nizza, 1980, pp. 85–88). Эту гипотезу косвенно подтверждает тот факт, что в рукописной традиции Тита Ливия встречается также вариант написания «Наркара». Остается лишь узнать, где именно располагался этот город. Одна Нараггара, существовавшая в римскую эпоху, нам хорошо знакома — это нынешний Сакхиет Сиди Юсеф, находящийся на тунисско-алжирской границе. Против его «кандидатуры» имеется только одно возражение, но существенное: город отстоит от Замы-Джамы почти на 100 километров к западу. Далековато. Впрочем, мы уже убедились (на примере той же Замы), что топонимические близнецы встречались в те времена довольно часто, поэтому ничто не мешает нам допустить, что поселение с таким же именем вполне могло существовать неподалеку от Замы, располагаясь несколько севернее, очевидно, где-то в районе между вади [123] Тесса и вади Силиана. Отметим, что античные историки подобными вопросами не задавались. Вслед за современником Цицерона Корнелием Непотом они, недолго думая, поместили решающее сражение в район Замы (подле Замы — apud Zama — как более обтекаемо говорит Непот; «Ганнибал», VI, 3), и с той поры слово «Зама» звучит для потомков, как свист хлыста, как тревожный сигнал боевой трубы, неизменно вызывая в памяти знаменитую битву, в которой встретились два величайших полководца того времени, более того, и всей античной истории.