Читаем Ганимед-2 полностью

На какое-то время, буквально несколько минут в эфире повисла тишина. Космонавты затаили дыхание. Они уже думали, что в корабле закончилась электроэнергия, в том числе и аварийная, что было бы вполне закономерным. От того ещё удивительнее то, что Эльбрус всё-таки откликнулся на зов.

— Здравствуйте, Михаил Александрович! — компьютер говорил тем же бесстрастным бархатным голосом, но уже тише, чем раньше, — Искренне рад тому факту, что вы живы и здоровы! Чем могу быть вам полезен?

Остальные космонавты разбрелись по кораблю, решив его исследовать повторно. Илья вышел на поверхность Ганимеда, чтобы осмотреть близлежащую территорию. Спартак отправился туда, где был раньше отсек управления. Финист решил осмотреть то, что осталось от исследовательского отсека.

— Эльбрус, — Михаил продолжил диалог, — почему я не умер? Где Олаф Ларсон? Где труп Льюиса Брюстера? Имеешь ли ты какие-то секретные инструкции?

— У меня была инструкция, если экипаж решит добровольно уйти из жизни. Я использовал экспериментальный газ, который погрузил вас и господина Ларсона в анабиоз. Однако случилось то, чего никто не мог предсказать. Паразит, убивший господина Брюстера, выжил и воспользовался анабиотическим газом. При появлении живых организмов он пробудился и заразил вирусом другой организм-хозяин, после чего умер окончательно от нехватки питательных веществ.

Тем временем Финист исследовал руины исследовательского отсека. Всё оборудование: разбитые телескопы, пробирки с образцами грунта, рабочие поверхности, всё было разбросано по отсеку и уже не подлежало восстановлению. Пилот водил лучом фонаря, пытаясь отыскать что-нибудь, что может пролить свет на ход расследования пропажи Олафа Ларсона и Льюиса Брюстера. Мужчина не заметил, как за его спиной раздвинулись разломанные элементы обшивки, ставшие частями пола корабля, и оттуда показались синюшные ладони с пожелтевшими ногтями. Человек в разодранной форме с нашивкой, на которой был изображён астроном Иоганн Кеплер. На нём не было скафандра, но это совершенно не мешало ему. А вот Соколов из-за скафандра не мог слышать, что кто-то появился за его спиной и уже приближается к нему медленными шагами.

Храмов продолжал диалог с компьютером:

— Кого заразил труп мутанта, бывший Брюстером?

Финист развернулся в сторону выходу и едва не испугался, увидев фигуру человека, загородившую ему выход. Незнакомец стоял в двух метрах от него. Соколов навёл на него луч фонаря и увидел синюшное, отёкшее лицо, с побелевшими глазами и почерневшими губами. Несмотря на все деформации, пилот узнал своего коллегу.

— Ты? — проговорил он.

Рот незнакомца раскрылся и оттуда начали вырываться щупальца.

Эльбрус выдал ответ на вопрос Михаила:

— Это был Олаф Ларсон, Михаил Александрович. Когда он вышел из анабиоза, инфекция начала стремительно прогрессировать. Пока Олаф сохранял рассудок, он пытался покончить с собой или спрятаться. Потом вирус почти полностью поглотил его головной мозг и начал перестраивать центральную нервную систему и другие системы организма. Господин Ларсон сломал мою систему видеонаблюдения и скрылся где-то на борту корабля.

— Почему ты не сообщил об этом командиру «Николая Коперника» и Киру Неизвестному?

У Эльбруса был ответ и на этот вопрос.

— После трагедии, случившейся с Геннадием Черненко, Владлен Кимович утратил значительную часть доверия к центру управления полётами. Он задал мне директиву не сообщать ничего, связанного с мутагеном кому-либо из управления, Киру Неизвестному в том числе, или в присутствии кого-то из них. Выполняя эту директиву, я не сообщил ничего Юлии Степновой, так как рядом был Кир Николаевич.

«Ты?» — раздался голос Финиста в эфире.

Учёный повернул голову в сторону исследовательского отсека. Из рубки управления выбежал Спартак и в несколько прыжком оказался рядом с люком, ведущим в отсек, где был Финист. Храмов кинулся вслед за ним. На борт вернулся Илья, поняв, что один из его товарищей попал в беду. Первым в отсек порвался Жуков-младший и увидел, как мутант с торчащими изо рта щупальцами склонился над лежавшим без сознания Финистом и что-то с ним делал.

— И на этот счёт у нас есть инструкция! — крикнул штурман, затем выхватил из кармана на ботинке скафандра бластер и выстрелил в голову мутанта.

То, что когда-то было Олафом Ларсоном, упало, как поваленное дерево и больше не шевелилось. Космонавты подбежали к пострадавшему товарищу.

— У него расколот шлем, — сказал Илья.

Больше ничего говорить не пришлось. Храмов бегом рванул в кессонный отсек. И то, что он искал, было там: запасной скафандр. Михаил его забрал и отнёс в исследовательский отсек.

— У нас меньше минуты! Переодевайте его! — приказал учёный, совсем забыв, кто здесь руководитель.

Но с ним никто спорить не стал. Надо было спасти товарища. Когда дело было сделано, и Финист был погружен в планетоход, Спартак открыл багажник и достал оттуда что-то похожее на штурмовую винтовку, с привинченным баллоном.

— Надеюсь, кислорода там хватит, — сказал он и вернулся на борт «Кеплера».