Читаем Гамбит предателя полностью

А-ха-ха-хха! – зловещий смех звучал как в реальности, так и в сознании находящихся на грани безумия горожан. Наконец Джарт оказался в своей стихии, где он полностью солидарен со своим вторым «я». В эти моменты он достигал пика взаимопонимания и мог отпускать свою тень достаточно далеко. В первый раз, со времен войны, он вновь делал то, что у него получалось лучше всего. Сеять страх и пожинать его плоды.

Отряд стражи увидел силуэт Джарта, пробегающего по параллельной улице, и ринулся туда, протискиваясь между плотно стоящими домами. Тень выскользнула из стены, забрала одну жизнь и вновь скрылась. Не успели они понять, что произошло, как состоящие из чистой, первородной тьмы руки свернули шею еще одному. В панике они рванули прочь из проулка прямо в когтистые лапы ожидающего их Джарта. Когда в живых остался лишь один, Джарт слился с тенью и притянул к себе трясущегося человека.

– Покричи для меня… – прошептал Джарт, снимая с него шлем и проводя когтем по лицу, оставляя глубокую рану.

Вопль разнесся над городом, пронизывая сердца и вызывая мурашки у спрятавшихся под кроватями детей и взрослых. Еллинг полностью окружала крепостная стена, защищавшая город, но в данный момент она сыграла злую шутку. Горожане не имели пути спасения, они не могли, взяв или бросив пожитки, убежать прочь. Обреченные покорно ждать своей участи, они рыдали, молясь, как никогда в жизни, обещая богам все свои деньги, здоровье и даже душу. Каясь во всех совершенных и несовершенных грехах, моля о прощении и избавлении.

Джарт истязал стражника, пока тот не скончался. Подоспевшие на крик не обнаружили ничего, кроме кровавого следа. Он вывел их к центральной улице, и увиденное пригвоздило их к земле, хотя, казалось бы, ничто не способно было поразить их еще сильнее.

Их бывший товарищ, безобразно изуродованный, висел, прибитый копьем к стене дома, почти на самом видном месте. Выпущенные кишки свисали до земли, а вместо лица – сплошная кровавая маска. Все жители улицы могли увидеть его обезображенный до неузнаваемости труп.

– Аха-хах! – издевательский, леденящий душу хохот раздался где-то высоко, и все подняли головы. Джарт стоял на вершине колокольни, на фоне луны, упиваясь происходящим. И теперь, когда паника в городе достигла критической точки, он дал волю способностям, дарованным Никс.

Аура страха пугала и деморализовывала людей, разлагала души, но теперь, когда все барьеры надежды и веры рухнули, эффект усилился многократно. Тьма беспрепятственно впилась в их души, и ледяной холод смерти сковал сердца. Многие умерли мгновенно, другие же навсегда потеряли возможность жить полноценной жизнью. Самым крепким пришлось бороться с голосом Джарта, обещающего болезненную и неотвратимую гибель.

Преодолев первый лестничный пролет, Спрут встретил новых противников. Крик тревоги услышали не только во дворце, но и в самом подземелье. Стражники на этот раз не стали бездумно бросаться поодиночке, а втроем встали в ряд, образовав стену щитов, перекрывающую весь проход. Спрут набрал максимальную скорость, и стражники решили, что он собирается врезаться в них, но вместо этого он наклонил тело вбок и, словно паук, пробежал по стене несколько метров, приземлившись за спинами обалдевших от подобного трюка. Снизу подступали новые противники, намеревавшиеся образовать вокруг Спрута кольцо.

Один удар меча или даже щита мог оборвать его жизнь. Одно неловкое движение, один неправильный выбор цели – и конец. Спрут бросился на ближайшего врага, извлекая соловьиный клинок. Нужно было действовать быстро, сближаться и устранять их поодиночке, не давая сгруппироваться. Соловьиный клинок запел смертельную песню. Свист закладывал уши, сопровождая каждое движение. Противники падали один за другим с миниатюрной, но смертельной колотой раной в броне. Тяжелые латные доспехи сковывали движения и снижали скорость, однако не могли защитить от спрутовского меча. Он протыкал их, будто ткань миниатюрной иголкой.

Твердая сталь позволяла парировать атаки при хорошей реакции. Парирование, обход щита, удар. Вновь рывок к цели, парирование, удар в обход щита.

В пылу сражения Спрут едва не пропустил появление арбалетчиков. Он сделал кувырок, уходя от размашистого удара, попутно оставляя противнику порез на лодыжке. Болты со звоном отскочили от поднятого им щита. Спрут не собирался атаковать или ждать второго залпа. Ринувшись к лестничному пролету, ведущему вниз, он бросил щит под ноги и, запрыгнув на него, заскользил по ступенькам, ловко балансируя руками.

Влетев в подземелье, он едва увернулся от ножа, что метнул один из тюремщиков. Лезвие глубоко вошло в дерево, но Спрут взялся за рукоять, выдернул резким движением и послал его обратно. Вся охрана осталась валяться на лестнице, а здесь была лишь пара тюремщиков, присматривающих за заключенными, и, увидев смерть сослуживца, они поспешили ретироваться в глубины подземелья.