Читаем Гамбит Королевы полностью

Никто не ел всерьез, кроме Юдолла; на него как будто не подействовала гибель «Мэри Роуз» и весть об утонувших моряках, хотя Джорджа Кэрью он хорошо знал. Он пил вино полными кубками, то и дело подкладывая себе в тарелку еду. Интересно, как он остается таким худощавым. Он много говорит и пишет, много ест и пьет… Катерина невольно вспоминала о пятистах погибших. И за что? Все кажется таким тщетным. На юге наступают французы, на севере тоже неспокойно; шотландцы то и дело устраивают набеги. Союзы распадаются. Народы объединяют так же нелепо, как чудовищное блюдо, что подали сегодня к обеду, потом воюют, убивают друг друга – и ради чего? Чтобы отобрать у кого-то еще несколько лиг бесплодной земли. Ничто, кроме борьбы за территорию – и какой ценой? Самое же главное, Катерина не понимает, каким образом смертоубийство, которое совершается во имя Бога, связано с верой. Ведь враждующие стороны стремятся лишь к власти. Она понимает, что пришлось пережить ее венценосному супругу, чтобы удерживать врагов, причем не только внешних, но и внутренних. Сколько человек казнено, сколько разбитых сердец! Генриху пришлось забыть о своей человечности. Но каждая смерть – трагедия; после каждого убитого и казненного остаются родители, жены, сестры, братья, дети. Сколько бессмысленных злодеяний творится на свете! Чем больше она о них думала, тем меньше видела логики. Она как будто смотрела на гобелен, который издали кажется идеальным отражением картины мира, а вблизи превращается в бессмысленное нагромождение нитей. Катерина вспомнила Мег. Ради чего жила бедная девушка? Она провела на свете всего семнадцать лет, влача жалкое существование. Постепенно она лишалась рассудка и слабела. Телесный недуг подкосил ее. Разум Катерины отказывался понимать. Катерина не знала, имела ли жизнь Мег какое-то значение. Мир становится понятным, только когда все совершается в повиновении Господу, но и ее вера дала трещину. Правда, она привыкла подчиняться. Покорность въелась в ее плоть и кровь, подчинив себе все ее существо. Если лишить ее повиновения, порядок жизни потеряет смысл. Быть женщиной – значит, повиноваться. Иногда Катерине кажется, что она уже истратила на короля все отпущенное ей сочувствие. Скоро Генрих вернется с южного побережья. Она заранее знала, что он будет в дурном настроении. На то у него есть причины. Он потерял корабль. Попытка заключить союз с немцами окончилась неудачей; кроме того, он восстановил против себя императора, который чувствовал себя преданным.

Несомненно, король выместит на ней и боль в ноге, и досаду на то, что она по-прежнему не носит в своем чреве герцога Йоркского. Он будет злиться на все, даже на погоду. Хватит ли ей выдержки? Она прекрасно понимала: ей не остается ничего другого, как найти в себе силы и терпеть. Она должна положиться на Бога. Единственный способ найти смысл в происходящем – через Него, через Его слово. «В начале было слово, и слово было Богом». Она должна сосредоточиться, вспомнить свои прежние мысли, брать пример с Анны Аскью – к счастью, ее освободили. Не забывать о новой карте Вселенной Коперника и солнечном затмении. Все предвещает большие перемены, и она движется в первых рядах. Таков ее долг. «В начале было слово». А когда люди смогут прочесть слово самостоятельно, они поймут, что Бог – не тиран, но всепрощающий и великодушный отец. Когда Он лишает жизни, он переносит людей в лучший мир. Он сокращает людские страдания. Надо верить… иначе что ей остается?

Она делала все, что нужно; однако за внешней невозмутимостью крылась полная сумятица мыслей и чувств. Она вела светские беседы, мелкими глотками пила эль, одобрительно улыбалась, пробуя миндальное желе и отпивая сладкого вина из хрустального бокала. Она вежливо слушала, как Мэри Дадли, запинаясь, читает красивое стихотворение Серрея, ухитрившись совершенно его испортить. Катерина с улыбкой на лице смотрела, как кувыркаются акробаты, развлекающие придворных. Однако при первой же возможности она уходила к себе.

Она позвала Дот в опочивальню, и та помогла ей раздеться. Процедуру раздевания легкой не назовешь. Приходится долго расшнуровывать, расстегивать, разматывать. Крепыш чешет ухо задней лапой. Где-то тихо ржет лошадь. Лениво жужжит муха. Из галереи доносится взрыв хохота; должно быть, там потешает публику шутиха Джейн. Джейн успевала следить за всеми, подражать каждому жесту, чрезвычайно забавляя придворных, но Катерина находила ее выходки докучливыми. Из-за постоянно бегающих глаз трудно сказать, куда Джейн на самом деле смотрит. И ее болтовня, стишки и загадки опасно скользили по поверхности. Повтори ее слова кто-то другой, он мог попасть на плаху.