Читаем Гамбит клингонов полностью

– Старший механик Макконел, – спросил Кирк, – зачем эти устройства? Что-то я не помню, чтобы они здесь висели во время моей последней проверки.

– Это – результат экспериментов капитан-лейтенанта Скотти, первичный контур-возбудитель двигателей для полета в искривленном пространстве.

– Что дает нам это?

– Верных десять процентов прироста мощности.

– Десять процентов?! А другие устройства?

– Они дают еще несколько лишних процентов, капитан Кирк, – послышался голос самого Скотти. – Это все, что нам нужно. Остальное оборудование – бесполезный хлам, и я отдал его назад.

– Отлично, мистер Скотт. Вижу, что машинный отсек находится у нас в надежных руках, – похвалил его Кирк.

А затем внезапно, без всякого перехода, будничным голосом спросил:

– Не вижу самогонного аппарата. Где же он?

– Аппарат, сэр? По уставу его не положено иметь.

– А устройство для азартных игр, мистер Скотт? Вам ничего не известно об излучениях слабого электрического поля?

– Капитан! – возмущенно запротестовал Скотт. – Это машинный отсек, а не какое-то дешевое игорное заведение!

– Что не дешевое, так это точно, мистер Скотт. Продолжайте работу.

Когда Кирк и Спок выбрались из машинного отсека в коридор, капитан поинтересовался:

– Честно ли ведется игра, мистер Спок?

– При игре в кости наблюдается определенное нарушение законов вероятности. Однако пока никто не жаловался.

– Продолжайте наблюдение, а если старший механик Макконел окончательно обнаглеет со своими хитрыми устройствами, дайте мне знать. А теперь давайте закончим с характеристиками и отошлем их на Базу.

* * *

– Всем приготовиться к уходу с орбиты, – приказал Кирк, сидя в своем командирском кресле и с удовольствием наблюдая за точной и сноровистой работой офицеров в боевой рубке. Никто не ворчал, никто не делал намеков на то, что он бы лучше справился с командованием корабля, и никто не выражал горячего стремления разрядить фазерные батареи в направлении дредноута клингонов.

За спиной послышалось шипение открывающихся дверей турболифта. Кирк взглянул через плечо и увидел идущего к нему Маккоя.

– Чем могу служить, Боунз?

– Ответить на мои вопросы, черт побери, – с раздражением выпалил доктор. – Я только что прочитал рапорт, составленный Споком об Алнате, камне и смерти вулканцев… Хочу сказать тебе честно: я ничего не понял из написанного.

– А ты думаешь, я сам все понял? – признался Кирк. – Такое часто случается, когда осваиваешь новые планеты. Этот камень – самое ценное и сложное устройство, которое когда-либо было изобретено.

– Изобретено? Но ведь этот камень – органического происхождения… Ну, если не полностью, то хотя бы частично.

– Спок даже не притворяется, что понимает его природу, – сказал Кирк. – Камень был основой цивилизации на Алнате. Они собрали его, или вырастили, или еще каким-то образом создали, а затем стали пользоваться им.

– Как?!

– Об этом и сказано в рапорте, – раздался бесстрастный голос Спока.

– Все эти словесные выкрутасы мало что говорят мне. Объясните старому деревенскому доктору в односложных словах, а еще лучше, если бы в них было поменьше слогов.

– Очень затруднительно, доктор, поскольку односложные…

– Спок, не углубляйтесь в морфологию, – приказал Кирк.

– Единственный, более или менее правдоподобный, вывод, который мы можем сделать о камне: он осуществлял то, что обитатели планеты создавали в своих умах. Существа, создавшие его, были настолько развиты, что им не нужны были здания и возделанные поля… Они не делали ничего, что могло бы оскорбить их эстетические чувства. Вот почему эта планета находится в своем первозданном виде.

– Камень производил то, что они хотели? Выходит, им достаточно было подумать: «Я хочу сэндвич с ветчиной», и у них на столе появлялся сэндвич.

– Именно так, Боунз. Или дом, или еще что-нибудь… Вот здесь и начинаются все наши проблемы. Мы не только не знаем пределов могущества камня или как правильно сфокусировать его силу, но мы не смогли до сих пор избавиться от первобытных, животных чувств в душе. Они и всплыли на поверхность…

– Клингоны взбунтовались, потому что каждый хотел быть командиром дредноута. У нас не было подобных проблем. Скотт хотел так усовершенствовать свои двигатели, чтобы превзойти самих конструкторов; Кайл загорелся желанием стать великим скульптором; вы захотели вернуться к первоосновам, – объяснял Спок.

– Значит… мои суперсовременные медицинские инструменты отказывали в самые неподходящие моменты только потому, что… я им не доверял? – недоверчиво фыркнул Маккой. – Уму непостижимо!

– Но это правда, доктор. Наш разум еще не достиг той точки развития, когда достаточно пожелать чего-то, имеющего материальную форму, и камень будет удовлетворять это желание, как было в предыдущей цивилизации. Мы же хотели менее ощутимого и материального, и наши стремления реализовались в причудливых формах.

– Таких, как эмоции Спока, – догадался Маккой. – Вы хотели быть человеком и…

– И я также хотел быть вулканцем, – закончил фразу Спок. – Меня раздирали на части диаметрально противоположные желания. Естественно, возникли проблемы, которые теперь решены.