Читаем Гамбит клингонов полностью

Они поднялись на турболифте, но, еще не дойдя до отсека Скотти, Кирк почувствовал, как внутри у него все заледенело. Его подчиненные открыто дрались, не прекращая драку даже тогда, когда капитан проходил мимо. Кирк даже не попытался на сей раз навести порядок: настолько это ошеломило его. Поток мыслей хлынул в его сознание: «…это не мой „Энтерпрайз“, который я выхолил и взлелеял. Он всегда находился в образцовом порядке… Это не мой безукоризненно вышколенный экипаж… мои подчиненные щелкали каблуками, застывали по стойке смирно… не ждали, пока я подойду к ним на положенную дистанцию… Они делали свою работу тихо и незаметно, но всегда эффективно и профессионально, отдаваясь всей душой кораблю…». Кирк никак не мог понять, что случилось. Почему эти люди – он больше не в состоянии думать о них, как о едином спаянном экипаже – не заботились теперь ни о своей репутации, ни о послужном списке, ни о корабле. Как Кайл, как Гордон, как многие другие, они жили первобытными инстинктами, превращаясь в животных, и все глубже утопали в пьянстве, разврате, драках. Из всего экипажа остались лишь единицы, достойные с гордостью носить форму Федерации.

– Мистер Скотт, капитан, – объявил Спок своим металлическим голосом, вызвавшим вдруг у Кирка прилив ярости. Ему нестерпимо захотелось ударить первого помощника, избить его, чтобы заставить, наконец, почувствовать хоть что-нибудь. Но затем он осознал, что только тщательно продуманный план может помочь вывести Спока из его нынешней фазы абсолютной логики и вновь сделать его отличным старпомом и лучшим офицером-исследователем во всем флоте. Кирк осмотрел все машинное отделение и ошарашенно покачал головой. Действительно, зрелище было не для слабонервных. На пульте управления не хватало многих деталей-панелей, и вместо них зияли дыры, откуда на пол спускались кабели и провода. Все они устремлялись в центр большого помещения, где помещалась странная самодельная установка, от которой исходил ровный мощный гул. Ее устройство было непонятно капитану. Он заметил лишь сверхпроводящие кабели, шедшие к контейнерам с веществом и антивеществом.

– Мистер Скотт, объясните, что у вас здесь творится? – громко потребовал Кирк.

– Так точно, капитан, – сказал Скотт, улыбаясь до ушей. – Вот эту, значит, веселенькую штуку придумали мы со старшим механиком. Это контур обратной связи. Он дает возможность уменьшить коэффициент искривления магнитных линий на двадцать процентов.

– На двадцать три процента, – поправила его рыжеволосая Макконел. – Как здорово, что вы приказали мне стоять дополнительные вахты. Иначе нам так и не удалось бы собрать эту установку.

– Не пострадает ли от этого боеспособность корабля? – спросил Кирк, у которого уже стало рябить в глазах от всех этих проводов и кабелей высокого напряжения. Ему начинало казаться, что они опутывают его со всех сторон, затягивают в свой бесовский водоворот энергии невероятной силы.

– Капитан, неужели я способен на такое?! – вскричал Скотт, не на шутку обидевшись.

– Нет, мистер Скотт. Я так не думаю. Просто дело в том, что вы со старшим механиком… Ладно. Продолжайте.

– Так точно, капитан.

Кирк покачал головой, пробормотав:

– Ну и ну.

И вышел из рубки.

В коридоре его чуть не сбила с ног небольшая толпа мужчин и женщин – с веселым визгом они гонялись друг за другом. Цель этой забавы становилась ясной сразу: достаточно было взглянуть на полуобнаженные нижние части их туловищ.

– Обряды древних сатурналий, капитан, – спокойно произнес Спок.

– Пойдемте в лазарет. Я хочу поговорить с доктором Маккоем. Возможно, он объяснит мне, что происходит с моим кораблем.

Лазарет находился палубой ниже, и они спустились туда по трапу. Кирк просто постучал в дверь, проигнорировав кнопку звонка, и перешагнул порог, погружаясь в мир папоротников и других экзотических растений. Отведя рукой в сторону вьющиеся побеги, он увидел Маккоя, который каким-то странным и отрешенным взглядом тупо уставился на голую перегородку.

– Боунз, ты не заболел? – с тревогой спросил Кирк.

– Гмм? Ах да, Джим… Нет, нет, со мной все в порядке. Вот сижу здесь и думаю, – Маккой с неохотой прогнал от себя остатки воспоминаний, блуждавших в закоулках его памяти. – Чем могу быть полезен? Может быть, сделать пластическую операцию на ушах мистера Спока?

– Это оскорбление, доктор, – сказал Спок.

– Оскорбление? Как может существо, отрицающее эмоции, испытывать обиду? Ответьте мне на этот вопрос, Спок.

– Доктор, вы не имеете права… – Спок внезапно повернулся и вышел, передвигая ноги так, будто они не гнулись в суставах. Кирка это изумило. Теперь он совершенно не знал, что и думать о ситуации на корабле, и откровенно признался в этом Маккою.

Доктор откинулся назад в кресло и положил ноги на стол.