Читаем Галлюцинации полностью

Некоторые ученые возражают против использования термина «хеаутоскопия», введенного в медицинскую практику в 1935 году. Т.Р. Денинг и Герман Берриос пишут, например: «Мы не видим никаких преимуществ в употреблении этого термина; он слишком педантичен, неудобопроизносим и не используется в обычной медицинской практике». Авторы считают, что между этими двумя состояниями нет дихотомии, так как они представляют собой непрерывный континуум – двойник может быть абсолютно пассивным или может в той или иной степени проявлять самостоятельность. При этом в таком же широком диапазоне происходит расщепление личности – от его отсутствия до полного раздвоения. В опубликованной в 1955 году статье Кеннет Дьюхерст и Джон Пирсон описали одного школьного учителя, который в течение четырех дней после субарахноидального кровоизлияния видел своего двойника:

Тема двойника, существа, которое отчасти сам человек, а отчасти другой, во все времена неудержимо влекла к себе писателей. Обычно двойник выступал как предвестник скорой смерти или бедствия. Иногда, как в рассказе Эдгара Аллана По «Вильям Вильсон», двойник является видимой и осязаемой проекцией мук нечистой совести, которые становятся все более и более невыносимыми, и в конце концов жертва набрасывается на своего двойника, но закалывает себя. Иногда в произведении двойник остается невидимым, как в рассказе Мопассана «Орля». Но тем не менее он оставляет следы своего присутствия – например выпивает воду из графина, стоящего на ночном столике рассказчика.

Во время написания этого рассказа Ги де Мопассан и сам видел двойника, свой аутоскопический образ. Вот что он рассказывал одному своему другу: «Почти каждый раз, возвращаясь домой, я обнаруживаю своего двойника. Я открываю дверь и вижу его сидящим в кресле. Я сразу понимаю, что это галлюцинация. Но разве это не удивительно? Если человек не может здраво мыслить, он перепугается насмерть!»

Мопассан в то время страдал нейросифилисом, и когда болезнь зашла достаточно далеко, он перестал узнавать себя в зеркале и, как говорят, порой здоровался со своим отражением и пытался пожать ему руку.

Преследующий, но невидимый Орля, образ, подсказанный аутоскопическими переживаниями автора, – это отражение иного состояния. Это как Вильям Вильсон, Голядкин из «Двойника» Достоевского – чисто литературный вымысел, дань традиции готических романов ужасов, жанра, процветавшего с конца XVIII по начало XX века.

В реальной жизни – даже учитывая крайние случаи, о которых пишут Брюггер и другие, – хеаутоскопические двойники отнюдь не все являются злодеями: напротив, они, как правило, дружелюбны, конструктивны и нравственны. Один из больных Оррина Девински, страдавший хеаутоскопией на фоне припадков височной эпилепсии, так описал один из эпизодов: «Это было похоже на сон, но я в этот момент бодрствовал. Внезапно я увидел впереди самого себя с расстояния около пяти футов. Двойник подстригал газон, чем я и сам собирался в тот момент заняться». У этого больного было около дюжины таких видений, и каждый раз они предшествовали припадку. Иногда двойник появлялся и вне связи с припадком. В 1989 году Девински и соавторы писали: