Читаем Галина полностью

Второй тур проходил в Бетховенском зале Большого театра. Слушать конкурс пришли все солисты труппы, в составе жюри - знаменитые певцы и певицы: М. Максакова, В. Давыдова, Е. Кругликова, Н. Шпиллер, Н. Ханаев, С. Лемешев, И. Козловский, М. Рейзен, А. Пирогов; главный дирижер театра Н. Голованов, дирижеры В. Небольсин и К. Кондрашин, главный режиссер театра Б. Покровский...

Со всех концов страны съехались молодые певцы - больше ста человек.

Подошел мой день. Сижу в круглом зале, жду своей очереди и стараюсь не слышать, как за стеной поют другие участники конкурса, чтобы сконцентрироваться на своем. В тот год было много хороших голосов, и женских, и мужских.

- Вишневская. Верди, "Аида", "Берег Нила"...

Иду по проходу между кресел на сцену, мимо артистов, мимо стола, где сидят члены жюри... Иду, как во сне, чувствую, что от волнения покрываюсь пятнами, глаза горят - даже векам горячо... Господи, только бы не "занесло" от темперамента!.. И не смотреть в зал, на людей...

Поднялась на эстраду... и захотелось мне запеть - на весь мир! Чтобы повсюду меня слышали!

В одну эту арию я вложила столько эмоций, вдохновения, что хватило бы на целую оперу. Было во мне какое-то внутреннее торжество - мне казалось, что я иду, а передо мной раздвигаются, падают стены... Хочется петь еще... еще... Но вот отзвучала последняя нота... Тишина... и вдруг - аплодисменты! А я не могу опомниться, вернуться на землю из своих облачных далей...

Сошла с эстрады, иду снова мимо членов жюри, меня останавливают, что-то спрашивают, а я ничего не слышу и не понимаю, во мне все трепещет. Потом доходит до сознания:

- Вы из Ленинграда?

- Да.

- В Москве родственников, квартиры, где жить, нет?

- Квартиры?.. Зачем?.. Нет, квартиры у меня нет...

Вышла из зала, меня все участники поздравляют - еще бы, в те времена в Большом театре на приемном конкурсе молодежи артисты не аплодировали - а тут такое. Это уже событие.

А я чувствую, что меня шатает. Села на стул посреди фойе, сняла туфли единственные концертные, на высоком каблуке, поставила их рядом, вытянула ноги... Вдруг из зала выглядывает Никандр Сергеевич Ханаев:

- Где девушка, которая сейчас Аиду пела?

- Вон там сидит. Подбежал ко мне:

- Молодец, ну молодец! Ишь ты, перец какой!..

И с восхищением смотрит на меня!

Я знаю, какой это знаменитый артист и какая честь для меня, что он пришел меня подбодрить.

- Спасибо вам, и простите - я встать не могу, у меня ноги от волнения отнимаются.

Он смеется:

- Да не волнуйся, ты уже прошла на третий тур! Через три дня будешь петь с оркестром. Но запомни на всю жизнь: у тебя во время пения перед глазами всегда должен быть стоп-сигнал. Знаешь, как у машин сзади? Красненький такой огонек... Иначе с твоим темпераментом на сцене костей не соберешь.

Я слушала, "хватала" науку из уст старого, великолепного артиста, и сердце мое изливалось благодарностью.

Третий тур - в филиале Большого театра. Надо петь с оркестром, а с оркестром я никогда не пела и дирижера перед собой никогда не видела.

В театре уже прошел слух, что есть молодая певица, подающая большие надежды, и на меня с интересом поглядывают артистки.

Итак - третий тур. Пропустили на него человек пятнадцать. Репетиции с оркестром не было. Я, конечно, помню, что мне Вера Николаевна говорила, пришла в театр за два часа, попробовала акустику зала. Подходит ко мне молодой, интересный мужчина:

- Я - дирижер Кирилл Петрович Кондрашин, вы будете петь со мной, пойдемте в комнату, порепетируем с пианистом, чтобы вы знали темпы и немножко ко мне привыкли.

- Хорошо, идемте.

Начали репетировать.

- Вы с оркестром когда-нибудь пели?

- Нет, никогда.

- Ну ничего, не волнуйтесь, я вам покажу все вступления, вы только на меня смотрите. Желаю удачи.

- Спасибо.

Иду за кулисы, кто-то уже поет на сцене, а я ничего не слышу - хожу, как лев по клетке. Смотрю - опять Никандр Сергеевич Ханаев, нашел меня.

- Ну, где ты тут? Как себя чувствуешь?

- Ой, волнуюсь!..

- Ничего, все волнуются. Только я тебе скажу по секрету: уже есть решение принять тебя. Пой - не робей.

Ну что за золото был человек! Как он поддержал, меня тогда! Он ушел, а у меня в голове вихри бушуют:

"...Как же решение принято, а если я плохо спою?.. Да я не имею права! Слышишь? - не сметь волноваться! Если уж ты переступила порог Большого театра, то будь любезна спеть так, как никогда в жизни еще не пела, а потом хоть умирай!"