Читаем Гайдзин полностью

— Переутомилась? Я? Какой вы глупый, Джейми. — Она позволила себе едва заметную, холодную как лед улыбку. — Я вовсе не переутомилась. Я просто собираюсь выполнить желания моего мужа.

— Но все готово, «Гарцующее Облако» готово к отплытию, и… все готово.

— Я рада, что клипер готов. Обязательно отправьте корабль прямо сейчас, его мать должна услышать ужасную весть как можно скорее — вам следует сделать это самому, Джейми, отправляйтесь с «Гарцующим Облаком», вы здесь старший, это надлежит сделать вам. Умоляю вас, не дожидайтесь завтрашнего дня, отправляйтесь сегодня же вечером, вы сможете сообщить ей это ужасное известие, тогда ей будет не так больно. Вы должны.

— Конечно, я так и сделаю, если в этом будет необходимость, — ответил он, содрогаясь от этой мысли. — Но, Анжелика, это же смешно, вы не можете говорить серьезно, вы должны понимать, что так будет лучше всего! Боже Милостивый, Анжелика, вы должны понять, что это…

— Лучше для вас и для других, возможно, но не для моего мужа и потому не для меня. Он имеет право быть похороненным так, как он…

— Вы должны позволить нам сделать так, как будет лучше всего, его тело от…

— Тело моего мужа не вернется, не вернется на этот корабль, как и я тоже, — тихо произнесла она. — Скажите мне, старый друг, если бы я отправилась на нем, как вы предлагаете, где бы я жила на борту? В главной каюте?

Он потрясённо уставился на неё, эта проблема не приходила ему в голову.

— Нет, конечно же нет, — быстро ответил он, — разумеется, вы сами бы выбрали себе лучшую каюту. Я гарантирую, что все бу…

— Я гарантирую, что все до последней мелочи будет сделано так, как пожелал мой муж.

Джейми вытер лоб, голова его работала как никогда раньше; он чувствовал легкую дурноту и был сбит с толку, тогда как было очевидно, что она полностью владела собой. Неожиданная мысль.

— Возможно, вы правы. «Гарцующее Облако» — плохой выбор, возможно. Мы зафрахтуем другое судно… погодите-ка, пакетбот должен отплыть послезавтра, мы закажем на нем место для вас, Хоуга и… и для него, а я уговорю капитана отплыть раньше. Завтра. Это разрешит все проблемы, верно?

— Нет. — Она устало вздохнула. — Извините, Джейми, нет. — Теперь в её голосе появилась чуть уловимая резкость, которая, впрочем, отчетливо слышалась. — Пожалуйста, поймите меня, нет. Нет! Он будет похоронен здесь, как пожелал бы сам. Послезавтра.

— Вы не можете. Миссис Струан… то есть Тесс Струан необходимо дать время. Мы пошлем «Гарцующее Облако» за ней, она захочет присутствовать на похоронах, должна присутствовать.

— Вы можете делать что хотите, но мой муж будет похоронен послезавтра так, как он бы пожелал — я не думаю, что за этот срок можно успеть сделать то, что вы предлагаете. Я не собираюсь спорить с вами. Извините, старый друг, но это вы переутомились, и я прекрасно могу вас понять. Пожалуйста, попросите сэра Уильяма и мистера Ская зайти ко мне сейчас, как можно скорее, и я улажу это дело официально.

— Ради Создателя, семейный склеп находится в Счастливой Долине, там похоронены его дед, отец, братья и сестры.

— Джейми, я устала повторять: пожалуйста, пригласите сэра Уильяма и мистера Ская прийти сюда как можно скорее. Вместе.

Он не знал, что ему делать, поэтому беспомощно пожал плечами и вышел.

Несколько минут она сидела неподвижно и глубоко дышала. Получилось не так плохо, подумала она, потом потянулась, встала и прошла в свою комнату. Там она выбрала чистое платье, строгое, темно-серое, и положила его на кровать. Ветер загремел оконными рамами, но она не почувствовала холода. Зеркало манило её к себе. Она рассмотрела своё отражение. Критично. Без улыбки. То, что она увидела, доставило ей удовольствие. И та новая Анжелика, какой она стала, тоже понравилась ей. Это было похоже на примерку нового платья — нет, новой кожи.

— Надеюсь, это не износится, — сказала она своему отражению. — Мы должны много трудиться, чтобы это не износилось. Эта я лучше, чем та, другая.

Затем она взяла первое из писем, писем Тесс Струан. Его письмо она хотела оставить напоследок.

Лицо сэра Уильяма было каменным. Как и лицо Джейми. Доктора Хоуг и Бебкотт хмурились. Глаза Небесного Нашего ошеломленно посверкивали. Все они сидели в креслах перед рабочим столом Малкольма. Она смотрела на них из его высокого кресла, крошечная, но прочно обосновавшаяся в нем. Платье более темного цвета, чем раньше, рукава в три четверти, квадратный вырез шеи, спина прямая, прическа безупречна. Без косметики и непостижимо величественная.

— Послезавтра? — переспросил сэр Уильям.

— Да, пожалуйста, — ответила она. — Моего мужа не следует выставлять надолго для того, чтобы люди могли отдать ему последнюю дань уважения, если они пожелают это сделать. Разве три дня не обычный срок, доктор?

— Как правило, да, Анжелика, — сказал Хоуг. — Но мы уже позаботились о том, чтобы сохранить тело на пути домой. Все будет хорошо, вам не о чем беспокоиться. — Он добавил мягко: — Ему действительно следует быть похороненным там, поверьте. Мы все так считаем.

— Вы набальзамировали его? Так скоро?

Оба врача неуютно пошевелились. Хоуг ответил: