Память вмиг перенесла его в Канагаву к той другой девушке, японке, сестре того человека, которому он сделал операцию, такой же юной и прекрасной, но японке. Как её звали? Юки как-то там.

Я спас её брата, чтобы подвергнуть новым бедам это несчастное дитя. Но я рад, что ей удалось бежать. Удалось ли? Такая красивая женщина. Как моя собственная дорогая жена. Как ужасно и бездумно я поступил, какое безумие было везти её из Индии в Лондон навстречу преждевременной смерти.

Карма? Рок? Как у этого дитя и бедного Малкольма. Бедные они, бедный я. Нет, что мне себя жалеть, я только что спас жизнь человеческому существу. Ты можешь быть толст и уродлив, старина, подумал он, беря её пульс, но, Господь Всемогущий, ты чертовски хороший врач и чертовски умелый лжец — нет, не умелый, просто везучий. На этот раз.

46

Четверг, 11 декабря

— Добрый день, Джейми, — печально сказал Филип Тайрер. — Я от сэра Уильяма, вот три копии свидетельства о смерти, одна для вас, другая для Анжелики и третья для Стронгбоу, она будет сопровождать тело. Он решил, что оригинал должен отправиться с дипломатической почтой губернатору для вручения главному коронеру Гонконга, который зарегистрирует его и затем передаст миссис Струан. Ужасно, не правда ли, но ничего не поделаешь.

— Да. — Рабочий стол Джейми был завален прибывшей почтой и документами, касающимися тех дел, которые предстояло уладить. Его глаза покраснели от усталости.

— Как Анжелика?

— Я ещё не видел её, но Хоуг был здесь сегодня с самого утра. Он сказал, чтобы её не беспокоили, пока она сама не выйдет, и что ей лучше, чем можно было ожидать. Она проспала больше пятнадцати часов. Он считает, она будет в состоянии отправиться завтра в путь, и сказал, что чем быстрее, тем лучше. Он, разумеется, тоже едет.

— Когда теперь отплывает «Гарцующее Облако»?

— Завтра. С вечерним отливом. Я жду Стронгбоу с минуты на минуту, он должен явиться за приказом. У вас есть почта, которую он мог бы захватить?

— Безусловно. И запечатанный пакет. Я передам сэру Уильяму. Все никак не могу поверить, что Малкольм мертв. О, кстати, расследование по поводу смерти Норберта назначено на пять часов. Не хотите ли перекусить потом, легкий ужин?

— Спасибо, но не сегодня. Давайте поужинаем завтра, если все будет нормально. Договоримся окончательно после завтрака. — Джейми спросил себя, стоит ли ему рассказать Тайреру о махинациях его самурайского друга, Накамы, и встрече с местным ростовщиком — Накама хотел, чтобы это осталось тайной для Тайрера и сэра Уильяма. Предложение Накамы заинтриговало его, и он с радостью ухватился за возможность побеседовать напрямую с местным бизнесменом, пусть и незначительным.

Вчерашняя встреча, по понятным причинам, была отменена. Он подумывал о том, чтобы вообще перенести её на следующую неделю, но решил встретиться с этим человеком сегодня вечером — может быть, это на миг-другой отвлечет его от трагедии.

Филипа это не касается — и не забывай, что Филип и Крошка Вилли утаивали от тебя самую разную информацию, когда договоренность была делиться всем.

— До встречи, Филип. И спасибо за копии.

— До встречи, Джейми.

Свидетельства о смерти были подписаны Бебкоттом и Хоугом. Вскрытие подтвердило предположения о том, что смерть «была вызвана внутренним кровотечением из поврежденной артерии, которая прекратила своё нормальное функционирование; её ослабленное состояние непосредственно связано с ранами, нанесенными во время неспровоцированного нападения на Токайдо».

Джейми кивнул. Врачи обошли саму причину, вызвавшую разрыв артерии. Нет смысла быть более обстоятельным, если только кто-то не потребует более обстоятельного ответа. Например, Тесс Струан, подумал он, чувствуя, как болезненно сжался желудок. Она непременно спросит, и что тогда скажет Хоуг? То же, что он сказал мне сегодня утром:

— В том состоянии, в каком был Малкольм, Джейми, такой разрыв могло вызвать любое из целой дюжины резких движений; например, он мог спать в неудобном положении, а потом резко повернуться, испуганный кошмаром, или даже просто напрягаться животом при запоре.

— Или особенно во время совокупления?

— Да, но это лишь одна из многих возможностей, почему вы спрашиваете?

— Ради Бога, вы же знаете Тесс Струан.

— Я не собираюсь обвинять Анжелику, если вы об этом просите. Чтобы заниматься любовью, нужны двое, мы оба знаем, что он перевернул небо и землю, чтобы жениться на ней, и был безумно влюблен.

— Я ни о чем не прошу, док. Тесс все равно обвинит её, что бы ни говорилось в свидетельстве.

— Я согласен, Джейми, но от меня она помощи не получит. Как и от Джорджа. То, что сильный спазм вызвал разрыв, а последовавший за ним глубокий сон скрыл это от них обоих, логично, но не доказуемо. Даже если бы это так и было, её абсолютно не в чем винить, не в чем, чёрт подери…

Бедная Анжелика, её все равно будут считать виноватой, как и меня. Только в моем случае это значения не имеет.

— Да? Войдите? О, хеллоу, Эдвард!

— У вас найдется секунда? — спросил Горнт.